Книга Ветер в кронах, страница 126 – Елена Лабрус

— Значит, не зря съездила, — скорее уж подвёл итог, чем спросил Андрей.

— Не зря. Видишь, и вас заодно забрала. И с сынулей вашим познакомилась, — покосилась она на Андрея.

Андрей остался невозмутим. И Катя не смогла понять, что это было. То ли лёгкие подначки Карины, что сын не его. То ли она намекала, что Андрей должен понимать, что очень скоро ему придётся сделать сложный выбор и решить, как Ванька будет его называть: папой или всё же дядей.

Позже, уже вечером, когда они пересели в новую машину Андрея, чтобы добраться до дома, и расстались с Кариной, Катя не удержалась и спросила:

— Тебе не кажется странным, когда молодая, здоровая, очень красивая и успешная женщина вместо того, чтобы выйти замуж и растить своих детей, нянчится с больными животными и вдруг решает заняться серьёзной научной деятельностью?

— Нет, — упрямо мотнул головой Андрей. — Она наработала огромный опыт. И зарабатывает достаточно денег, чтобы заниматься чем-то именно для души. Видимо, для неё это — наука.

— А как она тряслась над Ванькой, заметил?

— Кать, — вдруг неожиданно разозлился Андрей. Наверное, за два года он разозлился впервые. — Чего ты добиваешься? Чтобы я сделал ей ребёночка?

И то, как эмоционально он это выкрикнул, только убедило Катю в том, что он прозрел.

— Наверное, технически это не трудно. Тем более, по накатанной лыжне, — горько усмехнулась она. — Вы же как-то переспали.

— Это ты тоже прочитала по её глазам?

— Это она и не скрывала. Выложила мне при первой же встрече. Ещё там, на круглых камнях.

— Это было… давно, — вдруг запнулся он.

И Катя чудом удержалась, чтобы не закрыть рот рукой от потрясения. Нет, это было не давно. А совсем недавно.

И буйная Катина фантазия тут же начала рисовать в уме живописные картины и строить догадки. Может, он и вообще не вылезал из постели Карины — мелькали перед глазами у Кати их первые недели жизни с Андреем, когда он был просто неутомим.

В последнее время Андрей вообще перестал к ней приставать. И Катя втайне даже радовалась, считая причиной тонкие стены в бабушкином доме, своё плохое самочувствие и деликатность Андрея. Оказалось, всё так элементарно проще.

Она молчала до самого дома. И Андрей тоже молчал. Конечно, то, что они перестали говорить, можно было списать на то, что проснулся Ванька. И Катя занялась сменой испачканного подгузника, потом поила ребёнка соком, потом развлекала книжкой-пищалкой. В общем, у них с Андреем как бы и не было возможности говорить. Но оба они прекрасно понимали, что в одну секунду всё изменилось. И оба усиленно делали вид, что ничего не произошло.

Два мира, в которых до этого по отдельности жил Андрей, столкнулись. И сейчас не Кате предстояло делать выбор.

— Жаль, что мы едем ночью, — свернул Андрей на дорогу, которую Катя в упор не узнавала. — Боюсь, испорчу тебе первое впечатление.

— Это вряд ли, — ободряюще улыбнулась ему Катя. — Просто у меня будет два впечатления. И первое — ночное.

Они повернули на улицу, ярко освещённую красивыми фонарями, как какая-нибудь Тисовая аллея. Только с двух сторон от дороги возвышались знакомые кривоствольные дубы и незнакомые кованые заборы. За ними мелькали искусно подсвеченные изящные фасады новых домов.

Выложенный ровнейшей тротуарной плиткой съезд привёл их к воротам гаража. И только покинув машину, Катя поняла, что это — её «Кроны».