Книга Ветер в кронах, страница 127 – Елена Лабрус

«Кроны», которые она так и не продала, но позволила Андрею делать с ними всё, что он захочет, если не боится потерять вложенные в них деньги.

Андрей не побоялся. И то, в какой волшебный замок он превратил Катин дом за такой короткий срок, заставило её удивлённо открыть рот.

— Не может быть, — трясла она головой, словно и хотела, но боялась проснуться.

— Это место, где раньше был твой огород, — пояснял Андрей, довольный произведённым эффектом. — Теперь здесь улица и подъезд к дому.

— Я боюсь даже представить себе, что там, с другой стороны.

— Там просто море, — улыбнулся Андрей. — Теперь твоё собственное море.

Прижимая к себе Ваньку, увлечённо грызущего сухарик, Катя, прихрамывая, пошла вдоль кирпичной стены. И ощущение, что она попала в сказку, не покидало её и пока Катя смотрела на подсвеченный фонтанчик, чаша которого была выложена круглыми камнями (в том, что это были те самые, собственноручно выбранные ею камни, Катя даже не сомневалась), и пока спускалась вниз по вымощенной камнями дорожке, которая переходила в голубую мерцающую лунную дорогу, словно уводя в бесконечность.

Только деревья, что вдруг зашумели за спиной, словно возмущаясь, что Катя прошла мимо, заставили её остановиться и повернуться.

«Ну, здравствуйте, кроны! — подняла она голову к шелестящим листьям. — Я обещала вам, что вернусь. Я вернулась».

И эти вековые дубы, ставшие на два года старше, и это море, что шумело с другой стороны — вот и всё, что здесь осталось от её прежнего дома.

Со стороны моря теперь фасад выглядел точно как на музейной фотографии первого домовладельца Юргена Виннера.

А комната, что когда-то была единственной, приобрела такой вид, словно отец просто на минутку отлучился. Даже стул, отодвинутый от рабочего стола со стоящим на неё тем самым стареньким ноутбуком, выглядел так, словно он только что встал и вышел.

Андрей сделал всё, как Катя хотела. Всё, для того, чтобы она была счастлива.

Изразцами выступал из стены камин.

— А шкафы? — повернулась к Андрею совсем озадаченная Катя.

— Я выкупил их у нового владельца, — ответил Андрей так равнодушно, словно мебель нечаянно попалась ему под руку на распродаже. И, забирая у неё Ваньку, продолжил: — Я хочу, чтобы ты присела. На столе теперь всё стоит именно так, как оставил твой отец.

Катя втиснулась в узкое пространство, боясь сдвинуть стул. Андрей погасил уличное освещение. И она видела только луну, выступающую в её свете раскрошенную скалу и рябящее волнами море.

В открытое окно снова ворвался шум беспокойных крон. Именно так, как, наверное, видел и слышал всё отец, сидя за этим столом.

Но сейчас в этом шёпоте ветра Катя услышала голос не отца, а того, кого уже не вернуть. И вместо радости почувствовала глубокое разочарование.

Кате больше не нужен был отцовский быт. Она хотела флисовый плед, дешёвый обеденный стол и хлипкие стулья. Всё, что хранило воспоминания о Глебе.

До жгучих слёз её душила досада и злость на саму себя за то, что она не могла выдавить из себя «Спасибо!».

— Прониклась? — спросил не заметивший ничего, кроме её покрасневших глаз, Андрей.

— Спасибо, — уткнулась она в его грудь, чтобы только не встречаться с ним глазами.

Ванька тут же запустил руки в её волосы.

Пока уговаривали его отпустить, пока с трудом забрали из цепких пальчиков новую игрушку, пока поясняли раздосадованному малышу, что так делать нельзя, Катин кризис как-то уже исчерпал себя.