Книга Ветер в кронах, страница 79 – Елена Лабрус

— Кому подписать? — я спрашиваю, искусственно улыбаясь, и натыкаюсь на её спокойный взгляд, как на холодную сталь.

— Василию, — проворачивает она клинок. И я не понимаю, отчего больно.

— Муж?

— Нет, кот. Любит сафьяновые обложки…»

— Будешь яичницу? — Андрей пошевелился и отвлёк Катю. Она, лёжа на его плече, читала отцовский дневник.

— Наверное, буду, — она отложила тетрадь и сладко потянулась.

Два дня в постели, не считая коротких перерывов на еду и сон. Сладостная истома. Райская благодать. Блаженная усталость.

Андрей погладил её напряжённый живот и опять завёлся.

«А ведь только что спрашивал про еду, — усмехнулась Катя. — Какой ненасытный!»

И голодный мозг упрямо подкидывал кулинарные ассоциации, а её тело откликнулось на ласку.

Всю ночь его жарили, жарили, а оно снова подалось, как жареная утка на белом блюде простыни. И просило приправы из лёгких поцелуев и нежного соуса с ароматом прованских трав.

И получило всё, чего просило в придачу с пряным коктейлем лёгких признаний.

— Я с ума схожу от твоей близости, — прошептал Андрей.

— Я с ума сходила без твоей.

Он откинулся на подушки и тяжело вздохнул.

— Я не знаю, поймёшь ли ты.

— А ты попробуй, — так хорошо, что не хочется открывать глаза.

— Я хотел. Я так тебя хотел! С самой первой нашей встречи. Но это неправильно. Понимаешь, для меня неправильно. Понравилась девушка и сразу в койку. На чистых рефлексах. На животных инстинктах. Для меня это — ответственность. Серьёзный шаг.

— Мне сейчас, наверное, должно быть стыдно, — усмехнулась Катя, даже не шелохнувшись. — Представляю, что ты подумал обо мне.

— Я подумал, что ты будешь страдать, если окажешься для меня мимолётным увлечением. И я буду переживать, если поступлю непорядочно.

Кровать заскрипела. Даже сквозь закрытые веки Катя чувствовала его взгляд.

— Я догадываюсь, что ты думала обо мне, — Андрей провёл пальцем по её бедру. — Что я, как минимум, не современен.

— На самом деле я думала ещё хуже, — открыла она один глаз. — Но что там насчёт яичницы?

— Сейчас, — он поцеловал её в живот и встал с кровати.

А Катя снова закрыла глаза, наслаждаясь безмятежным покоем. На самом деле всё это было для неё уже неважно. Какие бы не были у него причины — он здесь, он рядом. И самое главное сейчас — не загадывать наперёд, чтобы всё не испортить. И не вспоминать прошлое, что, кажется, наконец отпустило.

Весь стратегический запас яиц был съеден. И выходные подошли к концу.

И, провожая Андрея утром на работу, Катя даже радовалась, что сможет до вечера побыть одна. Помыть затоптанные Гастоном и засыпанные перьями полы — надоело переступать по грязи на цыпочках. Перемыть посуду, до которой руки так и не дошли. Перестирать одежду. Сделать маникюр-педикюр. Сварить что-нибудь жидкое — измученный сухомяткой желудок настойчиво просил горячего и свежего. И сесть, наконец, за дневники отца, которые с каждой страницей становились всё интереснее.

Да, день обещал быть насыщенным и выполнил свои обещания с лихвой.

Кроме домашних дел ещё пришлось ехать в Острогорск. По мелочам, но главное, за прокладками, которых в местном магазине не оказалось. Грудь предательски начала побаливать. Значит, Красная Армия прискачет со дня на день, надо готовиться.

Катя так обжилась за эти недели в своём доме, что перестала скучать и по коммуналке, и по столичной суете. И мама даже перестала её дёргать своим: «Как же это долго!», а Катя изо дня в день ей объяснять, как здесь всё неторопливо.