Книга Всё, что осталось за кадром, страница 106 – Лия Султан

— Тебе страшно? Ты в безопасности?

Но Мара ничего не говорит. Только медленно качает головой.

Пошевелив рукой на одеяле, она медленно и плавно протягивает ее через разделяющую нас полоску солнечного света. Я делаю тоже самое, внезапно понимаю, что паралич отступил. Наши ладони соприкасаются в одной точке. Ее кожа — мягкая, теплая, безумно родная.

И вся наша история проносится перед глазами. Боль, злость, страсть. привязанность, разлука, новая встреча… То, как я украдкой смотрел на нее, когда заходил в ньюсрум, а она — еще практикантка — сидела за компьютером и кусала губы, сосредоточенно глядя в монитор. Я был с ней слишком строг, отправлял переписывать, а она потом приходила с красными глазами. Она отличалась от других практиканток. В ней был ум, стержень, жажда знаний, стремления. И этим мне понравилась. А потом во время одной из попоек в баре мы вышли покурить, и один из “старых” журналистов, сказал, что Мара, похоже, ко мне неровно дышит. Я ответил, что ему показалось, на что он посоветовал к ней присмотреться.

И да, он оказался прав. Но к тому моменту, неровно к ней уже дышал и я.

— Я приеду за тобой и заберу тебя, — обещаю, переплетая наши пальцы.

Моргнув один раз, Мара будто говорит мне, что ждет, что я все делаю правильно.

Солнечный луч, лежавший все это время время между нами, становится ослепительно ярким. Её образ тает, растворяясь в золотистом сиянии. Но ощущение тепла от её ладони в моей остается со мной, когда я просыпаюсь.

В комнате полумрак, шторы всё так же неплотно задернуты, но за окном — уже не ночь, а предрассветная мгла. Я лежу в брюках и рубашке на заправленной большой кровати. Ладонь, что во сне держала её руку, сжата в кулак.

Это будет очень долгий день.

Не знаю, как просочилась информация, но информагентства с утра выпустили статью о том, что казахстанская журналистка пропала без вести в Непале. Пиар-служба стоит на ушах и не знает, что отвечать на вопросы коллег, которые хотят узнать нашу позицию.

Айдар говорит, что девочки-журналистки плачут и работа встала, будто из механизма убрали один винтик, но самый важный, и он просто перестал крутиться.

— Я проверяю каждые пять минут ленты. Аэропорт еще не открыли, — войдя в кабинет, сообщает Айдар.

— Я говорил с однокурсником из МИДа. Посольство в Нью-Дели связалась в Катманду с каким-то людьми, те обещали помочь. Но в отель она так и не вернулась.

— Значит, ждем новостей от посольства.

— Да.

Постоянно смотрю на часы, обновляю ленту и жду хоть каких-то новостей. И вот, наконец, в три часа приходит информация о том, что аэропорт в столице Непала открыт, авиасообщение возобновилось. Мне сразу же звонит Айдар с этой же новостью, а я уже захожу на сайт электронных билетов и ищу билеты на ближайший рейс до Катманду.

Он есть.

Сегодня в 21.00 через Китайские Южные Авиалинии. Одна пересадка в Гуанчжоу, почти 14 часов в пути, но в Катманду я буду завтра, в 11.30 утра.

На цену не смотрю, покупаю сразу билет в один конец. Грудную клетку сдавило так, будто она ремнями стянута. Дышать тяжело, но вот и я теперь чувствую этот адреналиновый укол.

Я скоро буду рядом. Я верну ее.

— Артур! Вы меня слышите? — на том конце провода все еще висит Айдар.

— Да. Я взял билет на девять вечера.

Главный редактор выдыхает с облегчением.