Книга Всё, что осталось за кадром, страница 26 – Лия Султан

Честно. Но моя внутренняя Баба Яга не отступает. Решаюсь на прямой вопрос.

Я : «Ты был женат?»

Жанибек : «Нет, ни разу. Хотя мама и ажека меня уже подгоняют. А ты?»

Вот он, момент истины. Делаю глубокий вдох и выдаю свою порцию правды.

Я: «Я в разводе. 9 лет».

Он молчит. Сообщение прочитано, а троеточия, говорящего о том, что он пишет ответ, нет. Чёрт. Наверное, я его спугнула. Начинаю нервно кусать губу. Что, не ожидал, что я порченый товар? Решаю добить, чтобы уже точно отвадить или, наоборот, прояснить ситуацию.

Я : «Если ты пытаешься посчитать, то да — я вышла замуж в 20, развелась в 21. Мы не сошлись характерами, я ушла с головой в работу».

Он снова не отвечает. Глупость. Полная глупость была так сразу выкладывать все карты. Быстренько делаю скрины и скидываю Лере.

Лера реагирует мгновенно.

Лера: «БОЖЕЧКИ! Ты хоть знаешь, какие скидки в их бутиках для тех, кто там работает?!»

Я: «Лерка, ты — чайка. Или, как говорят зумеры, — тарелочница».

Лера : «А ты — коза. Нафиг ты ему написала, что была замужем?!»

Я: «Хотела быть честной».

Лера: «Блин, Мара, женщина должна быть хитрой, как лиса!»

Я: «Ой, ладно. Даже если я его напугала — мне всё равно. Приятно пообщались. Если не врал».

Лера:«Ты видела его ремонт? Он точно не врёт».

И тут вверху экрана появляется уведомление о новом сообщении. Открываю.

Жанибе к: «Прости, я принимал доставку. Так, значит, ты много работаешь. Расскажи мне что-нибудь интересное про свою работу».

Выдыхаю. Прикусываю губу, думаю, что же такого «интересного» рассказать.

Я: «Ну, например, сегодня у нас в прямом эфире полетел суфлёр, диктор читала с листа, а потом меня вызвал генеральный и ругался».

И снова, как навязчивая мелодия, в голове всплывает Артур. Его взгляд. Его слова: «Ты выросла».

Отвожу взгляд, смотрю в окно на проплывающие в темноте огни, но вижу не их, а почему-то его. Да, он изменился. От него веет такой сильной, подавляющей мужской энергетикой. Гораздо сильнее, чем когда ему было 27. В нём появилась какая-то массивность, основательность. Щетины на щеках стало больше, и она ему… идёт. Чёрт возьми.

А в глазах — не просто строгость, а опыт и какая-то новая, отточенная годами мудрость. Та самая, что позволяет одним взглядом заставить весь зал замереть и замолчать.

Но я просто наблюдаю и реагирую на всё спокойно. Я ведь, как он и отметил, повзрослела.

Телефон снова вибрирует в руке.

Жанибек:«Ха-ха, представляю! И что этот твой генеральный, суровый мужик?»

Я смотрю на этот вопрос и медленно улыбаюсь. О, Жан, если бы ты только знал.

Я: «Да. Очень суровый».

С ним действительно легко. Слишком легко, пожалуй. После вчерашнего вечера, когда мы обсуждали путешествия, сегодня разговор сам собой перетёк на кино. Оказалось, что мы оба считаем «Крёстного отца» лучшим фильмом всех времён. Возник спор — какая сцена самая знаковая.

Жанибек: «Однозначно, сцена крещения племянника Майкла».

Я: «Классика. А почему? Хочется услышать твоё мнение».

Через пару минут приходит голосовое, которое я слушаю уже дома:

«Сцена крещения в “Крёстном отце” показывает одновременное совершение двух противоположных событий: духовного возрождения и кровавого насилия. Майкл Корлеоне, будучи крестным отцом, отрекается от Сатаны во время крещения своего племянника, в то время как на самом деле его люди совершают серию убийств глав других мафиозных семей, тем самым завершая его приход к власти, — он выдерживает паузу и добавляет: — Признаюсь, я прочитал это с Гугла».