Книга Всё, что осталось за кадром, страница 33 – Лия Султан

Этот день я вновь провожу в разъездах и никак не пересекаюсь с новостной службой до вечера. Возвращаюсь на канал после шести, киваю секретарю в знак приветствия и прошу сделать крепкий кофе.

— Хорошо, Артур Германович. И Мара Юсупова звонила по поводу вечерней верстки.

— Пусть заходит, — бросаю, заходя в кабинет и оставляя дверь открытой.

Через пару минут на пороге возникает она. Всё такая же собранная, отстранённая.

Я киваю, жестом приглашая её к столу. Она садится и начинает рассказывать. Голос — чёткий, профессиональный, без единой лишней эмоции.

— Первым пойдёт сюжет о массовом отравлении в аквапарке Атырау. Тринадцать детей отравились, предположительно, парами хлора в бассейне. Трое малышей — в реанимации.

Я встаю, потому что от долгого сидения за рулём, пока стоял в пробках, чувствую дискомфорт.

— Следом идёт сюжет про суд над Перизат Кайрат. Прокуроры озвучили, на что она тратила пожертвования казахстанцев пострадавшим в паводках: брендовые шмотки, путешествия, недвижка.

Засунув руки в карманы брюк, медленно прохаживаюсь по кабинету, слушая её голос.

— Второй блок начинаем с сюжета о шакалах в Жамбылской области. Они в край оборзели: людей не боятся, свободно бродят по улицам и нападают на скот.

И вдруг я чувствую, я вижу, как её спина напряглась, едва я оказываюсь сзади. Она не прерывается, не оборачивается, но каждое слово теперь отдаётся этим едва уловимым напряжением. Ей неприятно, что я сзади. Но именно в этом положении я улавливаю аромат её духов. Раньше он был фруктово-цветочным — помню, как на тумбочке у неё стоял флакон Nina Ricci. Теперь она сменила парфюм, у которого более зрелое звучание, и оно мне… нравится.

— …И в конце у нас выставка Ван Гога в Almaty Museum, а потом прощалка, — заканчивает она и замолкает.

— Всё? — спрашиваю, встав очень близко к её стулу, глядя вниз, на её макушку, на блестящие чёрные волосы.

— Да, — Мара закрывает блокнот, резко встаёт, разворачивается и натыкается на меня.

Я не отступаю ни на сантиметр. Мы стоим так близко, и наше противостояние настолько очевидно и остро, что я сам себя перестаю понимать.

Пока мы смотрим друг на друга, я наблюдаю, как меняется её лицо. На каменной маске появляется лёгкая трещинка. В глубине её чёрных глаз вспыхнул… не страх, нет, а гнев. Я всё-таки вывел её на эмоции. Впервые.

— Шаг назад, Артур, — произносит она гордо.

Я остаюсь на месте. Руки в карманах сжались в кулаки. Они чешутся. Ей-Богу, до красноты чешутся от того, что хочу прикоснуться и провести пальцем по этой трещине в её броне. Просто чтобы посмотреть, что будет дальше.

— Я же попросила, — холодно говорит она и толкает меня в грудь ладонью, но я крепко стою на ногах и перехватываю её руку, сжимая пальцами запястье. Оно тонкое, мягкое, хрупкое. Мара пытается вырвать его, но я сильнее и упрямее.

В этот момент на столе звонит телефон. Резкий, пронзительный звук возвращает мне утраченный рядом с ней здравый смысл.

Я делаю шаг назад.

— Иди работай, — говорю холодно.

Ни слова не говоря, Мара уходит, а я подхожу к столу и с силой нажимаю на кнопку отбоя — звонка от своей девушки. Потому что сейчас мне нужны пять минут тишины.

Эфир я смотрю в кабинете. Всё идёт ровно, репортажи сменяют друг друга, пока не доходит до сюжета про нашествие шакалов. И ведущая, Райана, произносит подводку: «…а тем временем жители Жамбылской области жалуются на нашествие волков…»