Книга Развод в 46. Любовь тут больше не живет, страница 102 – Александра Багирова

мальчика пытливый взгляд. Он изучает меня.

— Ты же Лев? — в памяти всплывает имя мальчика.

— Лев Филиппович, — заявляет важно.

Вылезает из-под сиденья. Удобно усаживается. Болтает ногами.

— Неудобно там. Ноги ломит.

— Додумался же, — убираю с лица прядь волос.

— Для дела надо, — хмурит лобик.

— Сейчас я перезвоню в садик, там твои родители с ума сходят! — тянусь на переднее сиденье

за сумочкой.

Представляю, чтобы бы со мной было, если бы в садике вот так пропал мой ребенок. Искоса

поглядываю на малыша. Не получается на него злится. Он такой милый своей детской

серьезностью, эти непослушные черные локоны, пухлые щеки.

— Не надо звонить.

— Твоя мама там себе места не находит. Не жалко ее? Я вас сегодня фотографировала. Она

такая радостная была, а сейчас волнуется.

Вспоминаю девушку, которая с милой улыбкой держала Льва за руку.

— Она мне не мама. Это няня. Она волнуется, потому что упустила меня. Ей платят, чтобы она

милой была. А так я ей не нужен, — в глазах мальчика мелькает боль. Острая. Сильная. — Она

мне не нравится, — склоняет голову набок, закусывает губу. — А ты нравишься.

— Лев, нельзя так поступать. Всех на уши поставят, переживая, что ты пропал. А меня могут

обвинить, что я тебя похитила.

Вот чего я не ожидала, так это найти ребенка на заднем сиденье. Поистине жизнь не

предсказуема.

— Поехали к тебе домой. Я все улажу, — снова этот деловой тон, копирующий взрослого.

— Так ты все это устроил, чтобы попасть ко мне домой? — не могу понять логику малыша.

— Все бы получилось… если бы не нос, — вздыхает. — Поехали, а?

— Мы сейчас вернемся в садик. А вначале я позвоню и успокою воспитателей. Там уже,

наверное, такой переполох начался.

Набираю номер сада.

— Стой! Не звони! — очень ловко прыгает на меня. От неожиданности телефон роняю.

Мальчик быстро его подбирает и скидывает вызов. Ловкий он такой, быстрый. Возвращается на

заднее сиденье, скрещивает руки на груди, смотрит на меня исподлобья.

— Лев, это ничего не меняет. Мы сейчас все равно вернемся в садик. Ты бы о родителях

подумал.

— Я как раз подумал, — мальчик говорит с обидой. Словно я его в преступлении обвинила.

Поднимаю телефон.

— Лев, я все понимаю, тебе весело. Но это не шутки. Я буду рада с тобой пообщаться. Но в

другой обстановке. Когда тебя не будут искать по всему городу.

— Я продиктую номер. Позвони, пожалуйста, — голос его смягчается.

— Что за номер.

— Папы.

— Диктуй.

Мальчик быстро диктует цифры. Без запинки. Я набираю номер. На первом гудке раздается

встревоженное:

— Слушаю.

— Простите, Филипп? — спрашиваю неуверенно. Предположив, из отчества мальчика, как зовут

отца.

— Да. Это кто? — голос властный, короткий, низкий. Очень напряженный.

Через расстояние ощущаю нервозное состояние на том конце.

— Я фотограф. Тут случилось странное. Я фотографировала в детском саду, а ваш сын залез ко

мне в автомобиль. Я сразу не заметила… — теряюсь, глупая ситуация. И я себя чувствую не в

своей тарелке. — Вот на половине дороги обнаружился ваш мальчик.

— Что со Львом? С ним все в порядке? — тревожные вибрации проходятся по моей коже.

— Да. В полном. Он рядом со мной сидит.

Мужчина резко выдыхает.

— Я уже не знал, кого на ноги поставить. Недавно с детского сада звонили. Няня в истерике.

— Извините, что так вышло. Я не заметила. Представляю, как вы перенервничали, — меня аж