Книга Развод в 46. Любовь тут больше не живет, страница 92 – Александра Багирова

Если вдруг у вас что-то там наклевывается.

— Ничего не наклевывается, — отвечаю честно. — Так получилось, когда я осталась одна,

только он помог. Это стало началом нашей крепкой дружбы. Мы всегда придем на помощь друг

другу, будем радоваться успехам. Но, Оль, не больше. И не надо этого больше. Поверь, мне

сейчас комфортно так, как есть. Я не ищу отношений. Не хочу их. Наелась.

— Я просто хотела объяснить все. Чтобы недомолвок не было, между нами. И Регин, ты красивая

молодая мама, — ловит мой скептический взгляд. — Да! Не спорь! Нам столько лет, насколько мы

себя чувствуем. Ты заслуживаешь счастья, и чтобы тебя любили до потери пульса.

— Не хочу, — мотаю головой. — Поверь, я даже когда беременная была, с огромным животом, ко

мне заказчики пытались клинья подбить. А мне в эти моменты так сбежать хотелось.

— Я помню, — смеется, — Как в студии какой-то мужик с цветами пришел, а ты меня просила

выпроводить его. Он еще мне говорил, я про нее читал, такая сильная женщина. Хочу ближе

познакомиться.

— Так он же не один был. Многие прониклись моей популярность, вот и обратная сторона славы.

А мне они зачем? Даже просто на свидание сходить и то нет ни капли желания. Наелась я

семейной жизнью.

— Меня любовь не спросила, ворвалась и закружила так… — закатывает глаза.

— У меня такого не будет, — говорю твердо. — Я закрылась на все замки и никого не подпущу.

У меня вон Аленка есть. Старшие дети, с которыми разбираться еще. Ты знаешь, все у нас

непросто.

— Как они сейчас? Как Аня с ребеночком справляется?

— Оля, боюсь уже предполагать, но кажется, лучше, — отвечаю неуверенно. — Максимка

замечательный малыш, ты же видела какой симпатичный пухляш, — воспоминания о внуке вызывают

улыбку.

— Ой, он вообще красавчик, тискать хочется и с рук не спускать.

Оля видела Максимку не раз, когда он у меня гостил.

— Да, у нас тут детский сад небольшой наметился, — с любовью смотрю на Мию и Аленку.

— Дети, они радость. Регина, я очень хочу, чтобы у тебя и со старшими все наладилось

окончательно, — сжимает мое плечо и участливо в глаза смотрит.

Хоть я и проявила твердость, когда Андрей Степанович назначил наказание внукам. И первый

месяц я держалась. Потом Костя стал звонить. У них там в училище реально все строго, даже

сейчас каникулы, а они все равно там. Но за хорошее поведение им разрешают звонки, небольшие

поездки домой.

Косте разрешили позвонить, и он набрал именно меня.

— Мам, я хотел извиниться, — сказал торопливо. — Ты прости меня, у меня тут было время все

обдумать. Я в правильном месте оказался. Заслужил. Я реально не ценил, что жил как в сказке.

У меня было все и даже больше. Но понимаешь это, когда теряешь, — его голос даже иначе

звучал. Как-то очень по-взрослому. Словно за этот месяц сын повзрослел на пару лет. — Мне

жаль, что так произошло с нашей семьей. Я хотел, чтобы все осталось как было. Но как-то

неправильно хотел. Ты прости. И нет, не подумай, я не прошусь назад. Я заслужил тут быть.

Хоть голос сына и звучал искренне. Но я не спешила ему верить. Слишком уже обожглась. Но

общаться мы стали. Сначала отчужденно, несмело. Мы делали маленькие шаги навстречу друг

другу. Потом Костя приехал ко мне на два дня. Он возмужал, появились мышцы, сказались

ежедневные тренировки, цвет лица стал лучше. Взгляд иной, осмысленный, не детский.