Онлайн книга «Развод в 46. Любовь тут больше не живет»
|
Мы с ним к деду заехали. Они о чем-то долго в кабинете говорили. Потом Андрей Степанович шепнул мне: — Идет на поправку пацан. Будет толк. Хочется ему верить. Но на данный момент сто процентной уверенности у меня нет. Хоть я всегда с нетерпением жду звонков сына. Его рассказов об учебе. Да, в училище все строго, но там им знания дают отличные, смотрят за ними, есть и психолог, с которым сын работает. В общем, свекор подобрал действительно неплохое место. Про отца мы с Костей тоже говорили. — Мам, я знаю, что папа очень много плохого совершил. Но он все равно мой отец. Когда-то… потом, я бы хотел с ним встретиться. Нам есть о чем поговорить. Я не могу его вычеркнуть, забыть, будто никогда и не было. И понять его хочу… почему он так… Я не против. Слава действительно их отец. И он их любит, возможно своей, немного странной и неправильной любовью. Главное — чтобы снова не задурил голову Косте. Очень хочу верить, что не потеряю сына. Как, скорее всего, потеряла Илью. Он до сих пор находится в доме престарелых. Никак не дает о себе знать. Ни одного звонка. Знаю, о старшем сыне только со слов Андрея Степановича. Его люди приглядывают за Ильей. И ведет он себя очень тихо. За этот год ни одного нарекания. Но если Косте я склонна верить, то с Ильей меня не покидает ощущение, что это затишье перед бурей. Насчет Ани… тут тоже все неоднозначно. Дочь осталась в городе. Довольно быстро устроилась архитектором в неплохую фирму с вполне приличной зарплатой. А потом была поймана людьми Андрея Степановича в клинике. Она хотела сделать аборт. Тогда был скандал, море слез и жуткая истерика, которая длилась с неделю. Все это время Аня отлеживалась в доме у свекра, а я была там же. Она не хотела этого ребенка. Говорила, что жизнь ее ломается. Она хочет семью нормальную, а кому она нужна с прицепом. Рыдала, что если будет себя изводить, то у нее случится выкидыш. В общем этот период был жутким. Андрей Степанович был непреклонен. Вызвал психолога. Да, и врачи строго-настрого запретили аборт. Была очень большая вероятность, что сделай дочь аборт, родить она не сможет. Вскоре Аня успокоилась. Вернулась к себе в квартиру. И три месяца не давала о себе знать. Потом неожиданно пришла ко мне. — Мам, давай мириться, а, — взгляд виноватый, лицо бледное. — Я была не права. Много дров наломала. Идиотка я. Прости меня, — обняла руками свой округлившийся живот. Простить ребенка — это одно. Материнское сердце будет любить вопреки всему. А вот поверить… тут большие проблемы. Все это время мы с Аней общались. Довольно часто. Она звонила, рассказывала, как дела на работе. Денег не просила. Сама все оплачивала. Справлялась. Приглашала меня на скрининг, обследования. — Ты же со мной пойдешь? Я буду рада твоей поддержке. Как тут откажешь? Я общалась. Но все равно не верила. Присматривалась. Мой внук рос в животе у дочери, и я все равно не могла оставаться в стороне. Свекор знал о нашем общении. Был не против, но тоже советовал не таять. Наблюдать. Дочь родила сына через две недели после меня. Максимка покорил меня с первого взгляда. Не только меня, деда уж точно. Андрей Степанович, как внука увидел, так глаза на мокром месте. Он это попытался скрыть, отвернулся, но я усекла. Естественно, я помогла оплатить роды дочери в хорошей клинике. Это ее и малыша здоровье. |