Книга Измена. Мы (не) твои, страница 25 – Анна Арно

У меня будто разрывная в голове взрывается от его слов.

Будто он озвучил очень опасные мысли, которые я себе даже позволить не мог.

Потому что боялся в них поверить…

— Ты че несешь? — выдавливаю я, а взгляд в панике мечется от малыша к спящей Васе.

— Ну сам подумай, Рус, — будто сквозь вату голос Стаса слышу. — Ты же с ней спал перед их разводом. Значит и по срокам совпадает. Почему не допускаешь мысли, что это твой ребенок?

— П-потому что… — я аж заикаюсь от ахуя в котором сейчас пребываю, — потому что… — пытаюсь сам понять, почему ни на секунду не решил, что малой от меня?

Мы ведь не предохранялись. Значит шансы есть?

Но разве она бы мне не рассказала?

Блядь. Если она своему мужу не рассказала, что беременна, то с чего бы мне стала?

Пиздец. Точно. Она ведь беременная была, когда мы спали!

— Вот ты мне голову задурил, как цыган! — рычу в трубку. — Не может он от меня быть, идиот! Она ведь уже была от Савы беременна, когда мы переспали.

Чувствую, как во мне ярость неуместная поднимается. Из-за ебаной ложной надежды. С тем как она тает приходит физически ощутимая боль и пустота. И от того злость…

— Так что не мой, — хриплю, не отнимая своей руки от чужого ребенка.

Он теплый такой. Мне его отпускать не хочется совсем.

Ком в горле мешает продолжать говорить и крыть хуями этого друга недоделанного.

Кажется я сейчас испытал такую окрыляющую эйфорию. А потом будто меня подбили и я чувствую, как вниз лечу.

В такую бездну глубокую, что лучше бы и не допускал этих фантазий убивающих.

Всего одна ночь. У меня был один шанс. И если бы мой брат снова не опередил меня, то это сейчас был бы мой малыш…

— Рус, а ты прям на сто процентов уверен, что она была уже беременна? — не унимается гад.

— Ну конечно, — раздражаюсь я. — Ее же тошнило.

— Это и все? — усмехается почему-то.

— Н-ну да… А что мало?

— Очень, брат, — добивает меня Стас. — Просто представь на секунду, что это был вовсе не токсикоз?

— А что? — продолжаю нещадно тупить.

— Ну, гастрит к примеру обострился, — накидывает он идеи. — Или съела чего-то не то. А бывает людей тошнит даже просто на нервной почве. А зная твою маму, со всем уважением, но…

— Хочешь сказать, что есть вероятность, что она вовсе и не была беременна от Савы? — у меня аж губы почему-то немеют, будто щас инсульт от напряга бахнет.

— Большая, Рус, — тянет Стас. — Очень большая вероятность.

Ну вот они… опять проклевываются. Ебучие крылья, из-за которых потом опять будет больно падать, когда придется закопать надежду.

Дышу судорожно. Аж вспотел весь:

— Как наверняка узнать? — хриплю я сдавленно.

— Ну у меня теперь есть биоматериал малого, — усмехается Стас. — Заедь утром ко мне в больничку, я возьму твой и отправлю в лабораторию.

— Серьезно? — бездумно поглаживаю пушистый затылочек, и замечаю, что у меня почему-то пальцы дрожат.

Нихуя себе меня пробрало от этой идиотской теории.

— Ну если не хочешь, то можем не делать, — бросает Стас.

— Хочу! — говорю чуть громче, чем стоило бы.

Малой слегка вздрагивает. Подаюсь к нему и утыкаюсь носом в теплый бочок:

— Тише-тише, маленький, — целую крохотную спинку через ползунки. — Прости. Прости меня, родной...

Глаза почему-то режет. И в носу свербит раздражающе:

— Очень хочу, Стас, — говорю теперь значительно тише. — Сделай по-братски. Я тебе потом всю жизнь должен буду. Если подтвердится твоя теория ебанутая.