Книга Поместье Блэкторн, страница 142 – Джей Ти Джессинжер

— Я сейчас приеду за вами с Беа.

— Подожди… Дай мне сначала у тебя кое-что спросить. Ты одалживал мне двадцать штук?

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— Просто уточняю, насколько большой процент моего мозга уже сгнил.

— Мэйвен…

— Пустые могилы! – кричу я, и ужас сочится из каждой моей поры, бурля в горле и угрожая меня задушить. – Ты слышал о пустых могилах на Пайнкрест, или это я тоже придумала?

— Я еду, – повторяет он сквозь стиснутые зубы.

Я прижимаю дрожащую руку ко лбу и шепчу:

— А моя бабушка вообще мертва? Или, может, я мертва? Или я в психбольнице? Или, может, я и вовсе никогда не рождалась? Может, я дремлющий глубоко во чреве Земли гигант, который спал тысячу лет в ожидании, когда звезды выстроятся определенным образом и разбудят его?

— Какого черта ты несешь? – ревет Ронан.

Я убираю руку ото лба и открываю глаза. Я ощущаю пульс каждой частью своего тела – клокочущий поток крови, бегущий по моим венам. У меня кружится голова, я как будто в густом тумане и никак не могу сориентироваться, словно меня выбросили из собственного времени и пространства в другое измерение, где я приземлилась на враждебную планету, населенную разными мерзкими существами, которые помышляют только о том, как бы отведать моей плоти и высосать весь костный мозг из моего высохшего скелета.

Я не знаю, что со мной происходит, но чувствую: события, которые последуют за этим моментом, необратимо изменят меня навсегда. Если я их переживу.

Мне нужно сказать ему правду.

— Извини меня за все, Ронан. Но прежде всего прости за то, что я никогда не говорила, что люблю тебя. Хотя всегда любила. И до сих пор люблю. И всегда буду. Если я никогда больше тебя не увижу, просто знай, что я любила тебя всю свою жизнь. Для меня не существовало больше никого, кроме тебя.

Его душат эмоции, а голос ломается, когда он произносит мое имя:

— Мэйвен. Я тоже люблю тебя, детка. Так сильно. Так чертовски сильно.

Его слова пронзают мне сердце. А потом мое внимание привлекает жалобный детский плач откуда-то из глубины дома.

Беа.

— Я еду к тебе, детка. Я прямо сейчас приеду за вами обеими…

Ронан еще что-то говорит, когда я рассоединяюсь.

Я уже хочу выбежать из комнаты, когда замечаю тень в углу.

Она, извиваясь, выскальзывает из-за шторы на окне, расползается по стене спальни, как чернильное пятно, и стремительно разрастается, пока не становится неестественно длинной, вытягиваясь и заливая потолок. Черная поверхность тени покрывается рябью, как вода от ветра, и расширяется, охватывая всю комнату, покрывая зловещей зыбью мебель и закручиваясь кольцами на потолке, как будто готовясь напасть.

Внутри концентрических колец, на фоне бледной штукатурки, отчетливо вырисовывается угловатая форма головы.

И раздвоенный язык, высунутый наружу.

Я крепко зажмуриваюсь и приговариваю:

— Это не реально. Это не реально. Это не реально, Мэйвен. Это все твое воображение.

Когда я открываю глаза после нескольких невыносимо долгих мгновений, тень исчезает.

Воющий ветер на улице нарастает. Половицы в коридоре жутко стонут, как будто по ним ступают невидимые ноги. Где-то внизу захлопывается дверь.

У меня снова звонит телефон. Это Ронан. Я не отвечаю, кладу телефон на комод и выхожу из комнаты.

Я улавливаю свое отражение в зеркале ванной. На этот раз вместо роящихся мух там просто мое обычное лицо. Бледная кожа, зеленые глаза, длинные распущенные волосы. Каким-то образом вся черная краска сошла, и теперь локоны приобрели свой естественный ярко-красный оттенок.