Книга Поместье Блэкторн, страница 17 – Джей Ти Джессинжер

Это я тоже помню. Непоколебимую уверенность в себе. Игривый, язвительный юмор. Как он умел пригвождать меня к месту взглядом, внушая чувство, будто я единственный человек на всем белом свете.

Или невидимка.

— На самом деле я попросила, чтобы они шли к твоей. Уходи, пока я в тебя не выстрелила.

Он вскидывает бровь. Не от страха или удивления. Ему просто весело.

— Из пистолета?

— Нет, из ружья для подводной охоты.

Мой тон сочится сарказмом. Лучше бы это была кислота.

— А. Нужно как-то защищаться от местных акул, да?

Он смотрит на дом через мое плечо, а потом – снова на меня. В его бледно-голубых глазах читается вызов.

Эмоции, которые его появление вызвало во мне изначально, резко перерастают в пылающую ярость.

— Ненавижу тебя.

Он посмеивается:

— Ты сказала это вслух.

— Хорошо. Не хотелось бы, чтобы осталось какое-то недопонимание.

Он затягивается сигаретой и выдыхает через ноздри, так что дым выходит серыми клубами, как у дракона. Когда он заговаривает, его голос звучит мягко и доверительно, и он лениво поглаживает меня по обнаженной коже.

— Ты не ненавидишь меня, Багз.

— Если хочешь сохранить свои коленные чашечки в рабочем состоянии, больше никогда меня так не называй.

— Я тоже тебя не ненавижу. Нисколько. Ни капельки.

— Замолчи и уходи.

— Ты хоть раз думала обо мне за последнюю дюжину лет?

— Да, конечно, много раз. И в каждой мысли фигурировало насилие.

Он кивает, как будто этот ответ кажется ему совершенно логичным. А потом без единого слова пропускает руку между прутьями ворот, предлагая мне сигарету, и ждет.

Его терпение тоже одна из черт, которую я помню. Он никогда не торопился, никогда не спешил. Но, опять же, если ты принц, вокруг которого все крутится, у тебя есть все время мира.

После минутного колебания я подхожу поближе и аккуратно беру сигарету у него из пальцев. В отличие от сердца, руки у него теплые. Я затягиваюсь, выдыхаю, а потом бросаю окурок на землю и тушу голой пяткой.

Он снова посмеивается, и его бледные глаза весело поблескивают.

— Все такая же крутая.

— Если тетки узнают, что ты тут шастаешь, расплата будет страшной.

Он наклоняет голову и глядит на меня непроницаемым взглядом.

— Ты когда-нибудь рассказывала им о нас?

— Не говори глупостей.

— Все еще стыдишься, да?

— Скорее исполнена сожалений. До свидания, Ронан.

— До свидания, Багз.

Он не двигается с места. Я тяжело вздыхаю и строго смотрю на него, а он в ответ только улыбается.

— Ох, эти глаза. Эти прекрасные, зачаровывающие глаза. Как они меня преследовали. Если бы ты только знала, какой властью надо мной они всегда обладали, то, возможно, ты не была бы так жестока ко мне, маленькая ведьма.

— Ты не имеешь права говорить со мной о жестокости, чертов лицемер. И не называй меня ведьмой. Ты знаешь, что я это ненавижу.

— Конечно, знаю. Поэтому так и сказал.

Я делаю паузу, чтобы напомнить себе, что убийство – тяжкое преступление, и снова заговариваю:

— Твой отец заявился на прощание с бабушкой. Проследи, чтобы он не пришел на похороны.

— Почему? Планируешь толкнуть его коляску под машину?

— Нет, но спасибо за отличную идею.

Он выпрямляется и отталкивается от ворот, непринужденно, элегантно поведя плечами. Я смотрю на него снизу вверх, удивляясь его росту.

Он подрос с нашей последней встречи. Стал выше и раздался в груди. Уже не мальчик со смазливым личиком и обезоруживающей улыбкой, а нечто гораздо опаснее.