Книга Маяк на улице Рамбла, страница 160 – Льюк Оливерас

— Как они? Ровно висят? – спросил один из рабочих, который стоял на длинной лестнице и заканчивал монтаж рекламных плакатов.

— Все отлично! Можете спускаться! – крикнул Алеш Мунтанер, а потом взглянул на часы и понял, что опаздывает на следующую встречу. – Что ж, господа, я побежал, у меня еще остались кое-какие дела. А ты, парень, улыбнись и наслаждайся моментом. Не каждому удается так стремительно взлететь на вершину!

Художник улыбнулся ободряющим словам своего наставника и пожал ему руку в знак благодарности.

Для того, кто вырос в самом неблагополучном районе каталонской столицы, такие достижения доказывали, что нет ничего невозможного. Льюис верил, что сможет подняться с самого дна городской жизни и добиться того, чтобы семья Понс пересмотрела свою позицию.

Подобно Барселоне первой четверти века, человек мог упрочить свое доброе имя и коренным образом изменить свою судьбу.

Для Исаака Понса, с мучением наблюдавшего за тем, как его дочь добровольно запирается в своей комнате, не желая слушать голос разума, недели проходили с пугающей размеренностью. Глава семьи не понимал, чего еще она хочет, ведь он и так освободил ее от помолвки с Амадеу Масом. Что-то омрачало ясность его суждений, возможно, потому что в подобных вопросах голос и мнение его супруги являлись решающими и перевешивали желание его собственной дочери. Если бы не поведение Лауры, этот хаотичный и обостренный семейный конфликт сошел бы на нет и не доставлял бы родственникам хлопот. Она могла не выходить из комнаты целыми днями, и о ее присутствии в доме напоминали лишь шорох писем от любимого и подносы с едой на пороге комнаты. Ситуация, казалось, стремительно заходила в тупик и требовала радикальных перемен.

Поразмыслив как следует и поняв, что его отношения с Лаурой становятся все хуже, Исаак решил предложить ей прогуляться по городу. Настаивать он не мог, но в его силах было попросить об этом одолжении с любовью и уважением. Глава семьи Понс перепробовал и исчерпал все средства. Его дочка стала взрослой двадцатисемилетней женщиной, и он не мог снова отправить ее против воли в Париж.

Из-за обиды на родителей Лаура не сразу приняла приглашение прогуляться, но услышав, что они с отцом просто подышат свежим воздухом и побудут наедине, смягчилась. В конце концов, ей не помешало бы немного насладиться приятным барселонским климатом.

* * *

На следующее утро отец и дочь отправились на прогулку по тому же маршруту, что и перед ее отъездом в Город огней. Исаак, будучи человеком, верным семейным традициям, надеялся, что знакомый путь растопит лед в сердце его дочки. Хоть Лаура и была взрослой женщиной, он по-прежнему видел в ней ребенка, которому не мог ни в чем отказать.

Пройдя через площадь Университета и улицу Пелай, они свернули на улицу Тальерс, чтобы обойти киоск на Рамбле. Наследница Понсов, будучи весьма сообразительной особой, сразу поняла, что отец намеренно меняет маршрут прогулки. Но в тот день речь не шла о том, чтобы в чем-то его упрекать, – она хотела дать отцу шанс выговориться и показать, что все еще можно исправить.

Желая наладить контакт и вернуть прежнюю гармонию, они зашли в «Дом Бетховена», чтобы купить новые ноты, и Лаура выбрала музыку, которая больше всего подходила ее нынешним вкусам. После посещения знаменитого магазина они спустились по бульвару до Рамблы Святой Моники, где по-прежнему располагались старые книжные развалы, которые мало изменились со времен их последнего визита. За своими незамысловатыми лавками, открытыми всем ветрам, торговцы старыми книгами терпеливо ждали своих преданных читателей.