Книга Маяк на улице Рамбла, страница 35 – Льюк Оливерас

— Не стану с вами спорить, донья Маргарита, но вам и так нелегко, а в нашей договоренности ни о спешке, ни о досрочных выплатах речи не шло. Я настаиваю, позвольте мне извиниться и пообещать, что такого больше не повторится. И прошу вас, не торопитесь вернуть остаток. Я подожду столько, сколько будет нужно…

Донья Маргарита, скромная торговка с рынка Бокерия, растроганно кивнула. В ее ясных глазах дон Рамон смог разглядеть безмерную благодарность человека, привыкшего к лишениям.

Сделав последний глоток восхитительного кофе из киоска, женщина попрощалась, едва не поцеловав руку человека, которым искренне восхищалась, и без лишних слов растворилась в толпе, собравшейся вокруг фонтана Каналетас.

* * *

Опечаленный Льюисет заставлял себя доесть овощи, которые с любовью приготовила его мать, но ему было не до еды. Из-за сложившихся обстоятельств мальчику казалось, что это самый грустный ужин в его жизни. Все проявляли к гостю искреннюю теплоту, но каждый за столом понимал истинные причины, по которым Рикардито ужинал в тот день вместе с семьей Рос Адель.

Не всем удалось спастись от проклятой войны в Марокко, как дону Рамону. Все, что происходило во время вооруженного конфликта, было лишь делом случая, и Мигель Моралес, отец друга Льюисета, пал от вражеской пули. Эта трагедия обернулась не только горем, но и тяжелейшими финансовыми последствиями для всей семьи.

Когда до дона Рамона дошла эта ужасная весть, он предложил вдове свою помощь и одолжил ей денег, чтобы семья могла начать все сначала или по крайней мере продержаться до тех пор, пока их финансовые дела не наладятся. Однако подавленная горем женщина, не чувствующая в себе сил жить без супруга, решила покинуть Барселону и отправиться в Мадрид на поиски приюта у дальних родственников. Она не была уверена, что переезд в данной ситуации был правильным решением, но в бушующем море сомнений призрачная надежда на семейный уют казалась ей важнее всего.

— Дорогой, хочешь добавки? – спросила Росита Рикардито, делая все возможное, чтобы мальчик чувствовал себя как дома.

— Спасибо, сеньора Рос, но я уже наелся, – промолвил друг Льюиса, с неизбывным комком в горле. Он не хотел показаться невежливым, но был не в настроении вести светскую беседу.

Мать семейства кивнула и принялась убирать со стола, подозвав дочь, чтобы та помогла ей с мытьем посуды.

— Отец, можно нам с Рикардито подняться на крышу и подышать свежим воздухом? – спросил самый маленький обитатель дома, жаждущий остаться наедине со своим другом. Если этому вечеру суждено было стать их прощанием, то нужно было наговориться вдоволь, чтобы потом не жалеть о недосказанном.

— Конечно. Когда нужно будет возвращаться домой, я за вами поднимусь, но все равно постарайтесь далеко не уходить…

Дети послушно кивнули и, обменявшись понимающим взглядом, вышли из небольшой гостиной и отправились на крышу.

Пока они поднимались, в разряженной атмосфере воцарилась тишина. Говорить, в сущности, было не о чем, и потому сама возможность наслаждаться обществом человека, которого, возможно, долгое время не будет рядом, уже была даром небес.

Когда они оказались снаружи, на них тут же опустилась барселонская ночь. Они подошли к лестнице, с которой можно было разглядеть окутанный тенями город. В окнах некоторых домов мерцали тонкие огоньки свечей, но после захода солнца нищета района не добавляла радости окружающей атмосфере.