Книга Узник тумана, страница 76 – Мария Лунёва

— Сонья!

Покачав головой, упёрлась руками в его могучие плечи.

— Почему нет? – взревел он. – Почему?

— Потому что я устала быть послушницей и пресмыкаться перед теми, кто имеет больше власти. Устала, слышишь? Я хочу свободы.

— А разве я отнимаю её у тебя? Я готов слушать и слышать тебя. Идти на компромиссы. Но ты должна признать меня своим мужчиной. Сделай это, Сонья! Скажи, что ты только моя и никто другой тебе не нужен!

— Убей верховную, – заупрямилась я. – Ты обещал мне!

— Нет. Она будет жить ровно до того момента, пока ты не поймёшь, что месть не может быть смыслом твоего существования. Она выжигает сердца, моя сияющая. Я этого не допущу!

— Эта карга забрала у меня самое важное, – сжав его плечи, я попыталась взять свою злость под контроль. – Она…

— …отняла у тебя надежду, – договорил он за меня. – Посмотри в окно, моя малышка. Там дети. Они смеются. В их глазах сияние и дикое желание жить. А где твой свет? Когда он исчез, Сонья?

Вздрогнув, я вспомнила ту ночь, когда в нашу землянку пришли жрицы. Словно наяву услышала, как кричит отец, приказывая мне бежать. Ночь. Туман и мертвяки. Тёмная холодная вода и страх захлебнуться. Белые стены храма. Пламя и вопли. Мой бешеный крик.

— Ребёнок во мне давно умер, – шепнула я. – Очень давно. Раньше, чем я выросла.

— Нет. Я видел его на той стене, когда ты впервые поймала снежинки. Не обманывай себя. Он всё ещё здесь, – его огромная ладонь легла на мою грудь. – Ты будешь улыбаться, Сонья, я обещаю тебе.

Разжав объятья, Лассе поднялся и подошёл к койке. Рывком сорвал тряпку, что занавешивала стену.

Тысячи нанесённых на холодные камни чёрточек предстали моему взору. Каждая из них – день, прожитый в храме. Подойдя ближе, я коснулась одной из них. Она была толще остальных.

— Что случилось в тот день? – Лассе притянул меня к себе и снова прижал к широкой груди.

— Печать забвения… Она истаяла как дымка.

— Порой память сильнее магии. Так ведь?

— Да, – я кивнула, вспоминая, как металась по комнате и, ревя, пыталась заглушить тот ужас, что царил в моей голове. – Боль оказалась сильнее…

Крупно нарезая морковь, я поглядывала на скучающего на лавке варда Хаука. Сегодня была его очередь меня охранять и, похоже, это его не радовало. Впрочем, как и меня. Это было невыносимо – за мной по пятам постоянно кто-то следовал. Не Атлин – так Фальк, не Фальк – так Рольф. Ну, а если пропадал провидец, то за моей спиной возникал Лахлан. Но как только я шла на кухню, то исчезали все разом, и из-за угла с угрюмым лицом являл себя, не кто иной, как Хаук!

И теперь, развалившись у печи, он неотрывно наблюдал за тем, как весело на плоской глиняной сковороде скворчат кусочки рыбы.

— Послушайте, – обратилась я к нему хрипя, – я никуда не денусь. Прогулялись бы вы.

— Ты в этом абсолютно уверена? – он приподнял бровь и, наконец, отвёл взгляд от еды.

— Да, – я кивнула.

— А я нет, – задрав ноги, он уложил их на лавку. – Стукнет тебе что в голову. Сбежишь. А мне потом бешеному Лассе объясняй, какой тропинкой тебя унесло. А оно мне надо? Конечно, нет!

Светла тихо хмыкнула себе под нос. Она потрошила огромную клыкатку, что сегодня выловили воины вардов. Рыба оказалась мясистой. По кухне витал приятный запах готовящегося обеда.

Прикрыв глаза, вард оперся на печь спиной и, кажется, решил вздремнуть.