Книга В объятиях медведя, страница 24 – Мария Лунёва

Всё в этом мужчине пугало. У нас, у деревенских, как было: сдружились с парнем, на речку ходили, танцевали, потом он к родителям с курочкой наседкой. Коль примет тёща будущая такой дар - всё готовиться к свадьбе, а нет, так тут по-разному бывало. Если хлопец настойчивый, он с козой явится. Всячески показывать себя будет: за девушкой, полюбившейся ему, ухаживать, цветы дарить, сладости с города привозить. Семье её уважение демонстрировать. Мой батька приёмный часто рассказывал, как он новый забор городил, чтобы ему мамку мою в жены отдали. Только когда с поросёнком свататься пришёл - добро дали.

Год пороги её дома отбивал, но своё получил.

Вот и я так хотела.

Конечно, время сейчас не то, но уважения хоть какого-то я ведь заслужила. Что же со мной, как с живностью бестолковой.

А ещё меня заботила его личность, как лесного. Вот кто он? Ясно, что непросто человек, но про жителей леса говорили так много и столько небылиц невероятных, что сложно было определить, где про них правда, а что вымысел людской.

Вот и сейчас, смотря в узкую полосу окна, я наблюдала его возвращение. В одних штанах, босой с тушей косули на плече он шёл расслабленно по свежевыпавшему снегу и даже не ёжился от холода. Казалось, он, вообще, его не ощущает.

Осмотревшись, лесной безошибочно поймал мой взгляд. Нахмурился. Скинул тушу у колоды, на которой лежал колун, и пошёл в дом. На его плече и груди запеклась кровь жертвы.

Я тихо отошла от окна и вернулась на печь, которая за эти дни мне просто опостылела. Войдя, мужчина, не обращая на меня внимания, прошёлся до угла и, оторвав рукав от моего лучшего платья, намочил его в ведре с водой и принялся обтираться, оставляя на коже розовые разводы. Мне же было до боли обидно за свои вещи. Я их так берегла, ухаживала, штопала. А он. Отвернувшись, я снова уставилась в маленькое оконце.

— В лесу снова появились охотники со сворой собак, сейчас их больше. Говоришь, лицо ты порезала одному из них и кое-что пониже?

Я кивнула, не смотря не него.

— Опасная ты, перчинка, аккуратнее с тобой нужно. А то оставишь нас без надежды на потомство, - рассмеявшись, он и вышел.

Значит, охотники не забыли обо мне. Это плохо.

А что если они сюда придут?!

Что если явятся, когда Бьерна не будет. Это так глупо сидеть здесь в четырёх стенах, когда там осматривают каждый куст с одной целью - найти и убить меня.

Я покосилась взглядом на вещи лесного. А ведь у него там и рубахи тёплые, и свитер даже имеется. Что если я просто позаимствую его одежду и улизну отсюда. Переоденусь мужчиной и все дела.

В моей голове наметился план бегства. Да, опасный, но всё же это лучше, чем сидеть здесь и ждать своей участи. Я снова хотела быть хозяйкой своей жизни.

Я ведь взрослая женщина, девятнадцатый год уж пошёл. Что я в лесу не выживу пару дней, и в мужской одежде от преследователей не уйду?! Да и одежда на мне лесным пахнуть будет - не возьмут собаки след.

Уверовав в собственный план, я слезла с печи и снова подошла к окну. Через широкую щель от выломанной дощечки видела, как Бьерн топором разделывает крупные куски мяса и складывает их в котелок. Есть захотелось неимоверно.

Нет, бежать на голодный желудок — дело пустое. Сначала отъесться и отлежаться ещё хотя бы денег, а завтра. Нет. Я перевела взгляд на две задние ножки косули, привязанные к ветке и висящие низко над землёй. Лесной на охоту теперь только через три дня пойдёт. Вот и хорошо. Подживут ноги да простуда поутихнет.