Книга В объятиях медведя, страница 32 – Мария Лунёва

Смутившись, я опустила взгляд на пол. Что я могла сказать? Да, ничего! Помалкивать только и не мешать заботится о себе безголовой.

Поставив таз на пол,  мужчина осмотрелся.

— Вот и первая проблема, - выдохнул он. - С печи ножками до пола ты не достанешь, на столе сидеть шатко очень. Ну чего, перчинка, будем мебель придумывать, и лавки строгать.

Я, вообще, втянула голову в плечи.

— А может просто чурку широкую, - тихо предложила я.

— Да, наверное это лучший вариант, - Бьерн смотрел на меня, не моргая. - Я рассчитывал, что мы уйдём отсюда уже послезавтра, а теперь я не знаю, как быть. Разве только на себе тебя нести.

Поджав губы, я скрестила руки на груди. Одни со мной проблемы.

— Может, я останусь здесь, совсем необязательно меня с собой забирать, - прошептала я. - Этот дом лучше, чем мой. Перезимую, пока ноги подживут. Только вот с едой тут туго…

— Ты уйдёшь со мной, Марья, - перебил меня мужчина. - И то, что ты предлагаешь, совсем глупо. Если потребуется, я понесу тебя. Но одна ты больше не останешься никогда. Привыкай к этой мысли. Что же я за мужик, если тебя хоть на день одну посреди дикого леса оставлю.

Я смущённо умолкла. И продолжила отдирать ткань. Выбрасывать, естественно, ничего не стала. Нужно просто постирать и лоскуты эти ещё пригодятся. Осторожно их свернув, положила рядом с собой. Надо бы таз для стирки попросить. Может, есть там где в сарае.

Бьерн занёс в дом широкую ровную чурку и поставил её у стола.

— Покажи, что у тебя там, - подойдя вплотную ко мне, мужчина, не церемонясь, схватил мою ногу и потянул на себя. Юбка задралась до колена, обнажая старые синяки и разводы грязи. - Искупать бы тебя, перчинка, - задумчиво протянул он, обнажив частично бедро. На коже  красовались следы от ремня, которым меня отходит Легой. - Ещё и с этим как-то разобраться. Не ходит этот подонок поодиночке, за спины дружков прячется. Но ничего, время у меня ещё будет. Достану я его.

— Он же барин, - шепнула я, - нельзя его трогать.

Лесной лишь захохотал.

— Для меня, девочка, вы все равны: что барин, что крестьянин. Нет у оборотней господ: чей зверь сильнее, тот и прав. А щенок, прячущийся за дружков, по определению слизняк. Давить таких нужно, чтобы не плодились.

Я промолчала.

Да, если у нас, у люда простого, как было: кто сильнее тот и прав, может и жили бы по-иному. Хотя у нас сила в деньгах мерится.

Я вздохнула и тут же взлетела в воздух, оказавшись на мужских руках. Не успела понять, что к чему, как обнаружила себя сидящей на чурке с ногами в тазу. Вода была тёплая и приятно согревала.

— Сидишь и не встаёшь, - скомандовал лесной. - Завтра метель будет. Я чувствую её приближение. Значит, сегодня я выкатываю кадку и грею у реки воду. Там мы тебя купаем, потому как грязи на тебе, малышка, словно ты поросёнком по лужам каталась. А вот после мы сидим здесь неделю, и ждём, пока твои ножки заживут и в голове прибавится. Потому как за твою проделку с побегом сегодня тебя хворостиной по заднице отходить нужно. Но ладно уж. На первый раз это будет просто предупреждение.

Я сглотнула и уставилась в таз. Да, вот кто он собственно такой, чтобы меня хворостиной отхаживать. И вот это чувство несправедливости жгло сердце.

— Что и не скажешь ничего? - усмехнулся медведь.