Книга В объятиях медведя, страница 54 – Мария Лунёва

— ЧТО! - наверное, этот рык слышала вся округа. - Ты думаешь, что, вообще, говоришь, женщина. Срочно убираемся отсюда. Нужно дом в порядок привести, детскую, тебе вещи. Всё обновить. Дурак, я о чём думал! Давно уже пора было уходить. Глава 15.2

Бьерн успокоился нескоро. Он метался по избе, собирая наши вещи. Рядом со мной на лавку упали меховые плотные перешитые штаны и куртка, его тёплая рубаха и свитер.

— Там не так уж и холодно, - пролепетала я, глядя, как к стопке прибавились носки.

— Зима на дворе, перчинка! Да, весной уже пахнет, но она нескоро ещё вступит в свои права.

Тяжело вздохнув, я принялась выряжаться. Натягивая добытые для меня ботинки, ощущала себя пухленьким медвежонком. У меня в столь толстых штанах даже ноги плохо сгибались. Чувствуя, что начинаю потеть, поспешила на выход.

Выбравшись из дому, вдохнула свежего воздуха.

В глазах потемнело. Качнувшись, я всё-таки устояла. Тяжёлые руки обвили мою талию.

— Ты всё ещё нездорова, Марья, - шепнул Бьерн, натягивая на мою голову капюшон.

Слабо кивнув, покрутила головой по сторонам.

— Крысобор! - моего упитанного котейки нигде не было видно. Как с утра на промысел пошёл, так и не вернулся. Мышковал-поди где, хвостатый проныра.  - Крысобор!

Тишина.

— Бьерн? - попросила я призвать нашего охотника к порядку.

Поняв меня с полуслова, муж зарычал, да так, что уши заложило. Ближайшие кусты зашуршали, и оттуда выскочил наш приёмыш со здоровой крысой в зубах.

Сколько мы спорили с моим перевертышем, когда усатый впервые вернулся с добычей, но подранный. Я ему ранки на ушках и лапках в слезах лечила. Просила Бьерна не выпускать хвостатого, но мой мужчина был непреклонен. Растёт сильный зверь: раз охотится на крыс, значит, чувствует, что может, а что ему и годика нет, так-то не в счёт.

Ошиблась я, тогда признала в нём домашнего котёнка. Лесной зверь у нас рос, уж мне по колено был, а всё мурлыкал, как дитя.

Пригладив приёмыша, проверила на наличие ран.

— Он уже не котёнок, Марья, - проворчал Бьерн.

— Для меня он навсегда останется малышом, - пробурчала я в ответ.

— Сыновей так баловать не дам! - рыкнул мой лесной.

— Хм, не учи меня любить моих детей, - улыбнувшись, прошептала в ответ.

Рассмеялся.

Поляну охватило сияние, и передо мной на задние лапы опустился огромный бурый медведь. Фыркнув, встряхнулся и взял в зубы нашу малочисленную поклажу. Лошадок бариновских мы отдали лесным ещё в начале зимы, кормить ведь нам их было нечем.

Переступив с ноги на ногу, я неуклюже забралась на своего мишку и пригладила его за ушами. Бьерн глухо зарычал, призывая меня к порядку.

Я обожала его зверя. В отличие от деспотичного мужчины, медведь обладал просто чудесным нравом: ласковый, добродушный. Ухватив его за шею, удобно легла. Мы двинулись в чащу.

Рядом неспешно бежал Крысобор.

Вот такая вот семья.

Усыпая под размеренный шаг, я лениво разглядывала пейзажи.

К вечеру мы должны были добраться до очередной хижины. В тайне я надеялась, что она будет пуста. Зимой время от времени к нам с Бьерном захаживали путники. В основном одиночки, но бывало и семьями. Проявляя радушие, как временные хозяева мы предоставляли и кров, и еду.

По первой, я не понимала этого.

Но так было заведено у жителей леса: коли постучали - отворяй. Обогрей путника и позаботься, чтобы поутру ушёл сыт и доволен.