Книга Тайна антикварной лавки, страница 5 – Ирис Харди

— Что же теперь делать? — прошептала она, оглядываясь по сторонам, но никто не обращал на неё внимания. Люди спешили по своим делам, равнодушно толкая её плечами. Среди них она была лишь одной из многих.

Элис попыталась собраться с мыслями. Её мозг, привыкший к логике и порядку, отказывался принимать реальность происходящего. «Это галлюцинация. Массовый психоз. Меня отравили этими благовониями», — убеждала она себя, но холод, пронизывающий до костей, и колючий ветер, бьющий в лицо, были слишком реальны. Боль в пальцах от сжимания бубна была невыносимо настоящей.

Она стояла на площади. Ноги утопали в жидкой каше из снега и грязи, подол платья моментально намок и стал тяжелым. Дома здесь были низкими, с черепичными крышами и узкими, зарешеченными окнами. В некоторых горел свет, и оттуда доносились звуки резкой, нестройной музыки. Похоже, играли на волынках и барабанах.

Первый, самый острый приступ ужаса, когда кровь в жилах превращается в ледяную крошку, а сердце колотится о рёбра с такой силой, что, кажется, вот-вот разорвётся, — этот приступ постепенно начал отпускать. Элис стояла посреди средневековой площади, прижимая к груди проклятый бубен, и пыталась справиться с предательской дрожью, которая сотрясала её тело. Воздух был колючим, морозным, но внутри неё пылал лихорадочный жар, смесь адреналина и паники, требовавший выхода.

— Так, — произнесла она вслух, и её голос прозвучал хрипло и неуверенно, словно она сама себя проверяла на прочность. Она говорила, чтобы заглушить внутренний вой и погасить хаос в голове. — Так, сначала надо понять, что это. Варианта три.

Элис зажмурилась, пытаясь собраться. Она перебирала в уме все логичные объяснения, как опытный детектив, отсеивающий нерабочие версии.

— Первое. Бред, вызванный гипоксией, или наркотическое воздействие тех чёртовых благовоний в лавке. — Она с силой сжала бубен, ощущая холодный металл подвесок и шершавую поверхность кожи. Ощущения были слишком отчётливыми, чтобы быть галлюцинацией, но она отчаянно цеплялась за это объяснение. — Я могла надышаться дымом. Вдруг у меня аллергическая реакция, и мозг просто рисует мне эту картину, пока я лежу в обмороке где-нибудь в углу магазина?

Она открыла глаза и огляделась. Взгляд скользил по мокрым камням мостовой, по лицам прохожих — обветренным, хмурым, с глубокими морщинами, которых не было у современных людей. Она принюхалась. Запах дыма, гнилой капусты и лошадиного пота был омерзительно натуральным. Элис замотала головой, отгоняя это сомнение.

— Второе. Розыгрыш, — продолжила она, но голос её дрогнул. — Организованная акция… городской квест, в конце которого меня ждёт хозяин лавки с фальшивым смехом и бутафорским бубном. Меня могли усыпить, переодеть и вывезти на съёмочную площадку. Сейчас из-за угла выйдет оператор с камерой и скажет: «Сюрприз!»

Она даже попыталась улыбнуться, надеясь увидеть знакомые лица, но в ответ на её нервный смешок одна из проходящих мимо женщин в грязном чепце только сплюнула в ее сторону и ускорила шаг, перекрестившись. Это был не тот эффект, которого ждут организаторы розыгрыша. Слишком реалистично, слишком враждебно.

— И третье, — её голос упал до шёпота. — Третье. Со мной случилась какая-то хрень, и я умерла.

Как только последнее слово слетело с её губ, паника, которую она с таким трудом загнала в дальний угол сознания, вырвалась наружу с новой, удвоенной силой. Ощущение смерти было самым страшным, самым иррациональным, но именно оно казалось сейчас самым правдоподобным. Она вспомнила странную, ледяную улыбку хозяина лавки, его слова о цене и сделке. Вспомнила, как картина в лавке будто втянула её в себя.