Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 54 – Селина Катрин

Желание поставить род Белой Лилии на место выросло за прошедшие недели из тлеющего раздражения в холодную решимость. Катэль искал выход из сложившейся ситуации. Очень тщательно и аккуратно, не привлекая лишнего внимания и никому не доверяя. Каждую ночь он поднимал старые свитки, перечитывал родовые хроники, изучал прецеденты разрыва помолвок за последние полтысячи лет. Что-то находилось, но всё было слишком зыбким, чтобы пустить в ход.

Ещё было то странное письмо от Рёдзи-доно дочери про некого кузнеца и множество свитков с бечёвкой в сундуке Харуки. Родившая жена Рёдзи-доно, который утверждал, что она тяжело болеет — все эти нити Катэль держал в голове, раскладывая их снова и снова. Что-то едва угадывалось. Рисунок проступал, но не до конца, как узор на шёлке, который виден лишь при определённом свете. Катэль чувствовал: не хватает ещё буквально одной ниточки, и он придумает механизм давления на семейку.

В последние дни Мидзухо-сан ухудшил его настроение ещё сильнее, зачастив к нему с разговорами на тонкой грани доноса. Якобы у Правого Крыла возникли серьёзные разногласия с дворцовым казначеем на огромные суммы по государственной казне. То ли старик Ёсинобу-сан просчитался, то ли, что куда хуже, намеренно искажает отчёты. Катэль слушал, мрачнел и понимал, что у него просто не хватает сил разобраться со всеми делами.

Принц ходил по дворцу чернее грозовой тучи, стража перед ним расступалась без слов, слуги заблаговременно исчезали в проёмах. Но всё это — тайные ходы рода Белой Лилии, расхождения в казне и прочие проблемы — меркло перед одним.

Юля его избегала.

Формально она была рядом. Спала за ширмой, которую сама же попросила ей выделить через Икари-сана. При мысли, что Юля общается с его Левым Крылом, внутренности неприятно жалила ревность, но Катэль запрещал себе об этом думать. Иногда на рассвете первый принц чувствовал лёгкое колыхание воздуха, которое научился распознавать, когда юрэй активно перемещается. Иногда мельком замечал рыжий отблеск волос в дальнем конце галереи. Дважды за месяц он встретил её в коридоре, но она его не заметила, увлечённая своими делами.

И самое худшее было в том, что Катэль не мог злиться на Юлю. Не мог обвинить её в холодности, в гордыне или в женских капризах. В глубине души он прекрасно её понимал: он не дал ей ни одного обещания, и она поступила так, как поступила бы любая умная женщина, — отстранилась.

Только Катэль даже представить не мог, что это будет так больно. Тоска по общению с Юлей смешивалась с копившейся злостью и повышала концентрацию очень опасных мыслей в голове. Например, одним из вечеров, когда Юля так и не вернулась до сумерек, он готов был прямо в тот же момент сорваться, пойти в покои Харуки, расторгнуть помолвку и развязать гражданскую войну. А как иначе? На Огненном Архипелаге традиции блюдут крепче, чем законы. Дракон, взявший благородную леди в невесты, а после без причины отвергнувший её, — это больше, чем обида или урон чести. Это попрание устоев, которые старше самого дворца Аккрийских. Против такого восстанут не только мечи Рёдзи-доно, но и часть подданных.

Положение спас Икари-сан, пришедший с докладом, а после него в покои как ни в чём не бывало влетела Юля.

Катэль не подозревал, насколько сильно за эти месяцы она проросла в его жизнь. Каждое утро он просыпался и первым делом прислушивался к звукам за ширмой: там ли она ещё? Или уже уплыла на занятия в качестве леди Юрико? Каждый совет принц ловил себя на том, что подсознательно ждёт её появления, её едких комментариев, фырканья, саркастических шуточек. Нет-нет, но он постоянно ловил себя на том, как взгляд сам собой ищет рыжее пятно где-нибудь под потолком.