Книга ЛЮМО, страница 94 – К. Велесмайская

И тут её сердце расплылось в сильных нежных чувствах. Найра так долго копила в себе всё отрицательное, человеческое, что позабыла о тех, кому, действительно, было дорога.

— Ого! Ты как себя чувствуешь? Ты светишься! Ао, смотри!

И правду, девушка источала лёгкую дымку, как старенькая, но долго работающая лампа.

— Эх, парни… – она обняла их, сидя посередине. Второй и Третий ответили. В женской груди родился новый виток силы.

— Знаешь, я очень рад, что Светоч именно в Москву заглянула. Ты невероятная, будто ничего не боишься. Дикая…

— Дикая фурия, – подхватил Ао.

— Точно! Не боишься рисков, как первобытная себя ведёшь порой, но зато искренняя. Если уж кто и разберётся во всей этой чепухе, то только ты. А мы поможем.

Второй показал большой палец в знак поддержки:

— Верно, даже если нужно будет отвлечь начальство, чтобы ты пробралась в лабораторию и по итогу умертвила ценное чудище. Всегда пожалуйста.

— Спасибо вам.

Они рассмеялись.

Улыбка коснулась вмиг порозовевших губ, и тепло, что исходило от друзей, грело куда лучше любой одежды или «внезапного» чуда. Найра благодарила их за всё мысленно, хотела сделать что-то значимое в знак доверия. Но не привыкла делиться чем-то столь сентиментальным.

После того как все крендельки были съедены, Найра почти что скинула с башни двух увальней, чтобы те пошли и ещё повеселились. Ей нужно ещё подумать, посидеть в одиночестве и попробовать прислушаться к самой себе.

«Что, если я возьму сейчас и прыгну? Умрёт ли наделённый волшебством?»

Перебравшись через перила, она встала на самый краешек выступа и потянулась вверх, усмехнувшись с абсурдности своих мыслей. Праздник впереди. Паника внизу. А сверху лишь желание хорошо выспаться, проснувшись обычной барышней из Москвы без глюков и странных приступов. Да, было бы чертовски складно.

Тут же в затылок врезался сильный ветер. Всё же неуклюжесть россиянки сыграла с ней злую шутку.

СЕВЕРНЫЙ ШТОРМ

Германия, Берлин, 10 лет назад.

Цветущая Германия встречала начало лета жаркими переговорами в переулках, палатками с безалкогольным сидром и разбросанными агитационными листовками. Ребятня в косынках гоняла палкой упитанных крыс, пока из окна матушка одного из отпрысков грозила ему ремнём, если тот не прекратит пачкать новые туфли.

Выхлопные газы плюхнулись на клумбы, и несколько мужчин крикнули вслед дымящейся развалюхе, чтобы её хозяин ездил аккуратнее. Штрафы за порчу воздуха в Берлине крайне суровы. В целом немецкий народ готовился к жаркому сезону, не беспокоясь о редких вспышках пожаров где-то в другой части света. Да и в этом году Евровидение проходило в Мюнхене. Так что, зарядившись патриотизмом, немцы готовились к приезду гостей со всего мира.

И только неуместный траур тенью подкрался к женщине, что прятала седину и морщины за широкой шляпкой, сжимая в руках дамскую сумочку.

— Ты не понимаешь, что творишь, – она не говорила, а всхлипывала. И из-за «бульканья» было сложно воспринимать её искренне беспокойство. Но молодой парень, стоявший напротив, не желал слушать отговорки.

Он всё решил.

— Простите, матушка. Я должен.

— Ложь! Бредни твоего изуродованного гена! Ты никому не должен. – она подошла ближе, но красный каблук пошатнулся. Люди стали оборачиваться на её громкий голос.