Книга ЛЮМО, страница 95 – К. Велесмайская

Женщину звали Карлин, и всю жизнь она слышала комплименты. Однако с рождением сына всё изменилось: проклятия в спину росли точно по часам, как и рос её любимый ребёнок. Всё началось с семьи, что отвернулась от дочери, принёсшей на порог узкоглазый свёрток с чересчур осознанным взглядом. Таких детей не любили, с ними было некомфортно.

— Матушка… Вы не правы. Я уже говорил вам.

— Замолчи. Замолчи хотя бы на минуту! И послушай меня. Зейни… – кружевные перчатки коснулись острых скул. Кололись. Карлин взглянула в эти необычные бездонные глаза и попыталась достать из них своего сына, настоящего, нормального… Был ли он когда-то таким? – Я поговорила с профессором. Тебя возьмут дополнительной волной. Пожалуйста, пойдём. Тебе не нужно здесь быть, поверь мне.

Они стояли на входе в государственное учреждение, где проводился сезонный приём в Бундесвер. И в отличие от своего сына Карлин не хотела мириться с его решениями. Как можно?! Ведь он… Он…

— Зейн, я умоляю тебя как женщина. Как твоя мать. Не делай этого. Я не смогу обеспечить тебе безопасность там… Эти идеи маниакальны. В твоём деле есть пометка о лечебнице… Они не будут снисходительны, Зейн! Не будут!

— Это истина, ма. Она придёт, и я должен подготовиться. Она хочет, чтобы я собрал их. Ленни сказал, что мой разум здоров, но одурманен выдуманной идеологией.

— Доктор Шварингорф некомпетентен. Что ты собираешься делать на службе? Болезненный, худой и такой наивный. Мальчик мой… – Карлин заплакала, но Зейн был готов.

— Я отслужу год, получу свидетельство. Если пробьюсь, то пойду дальше по контракту, а образование получу позже. Не волнуйся… Всё будет хорошо, если ты доверишься. Правда. Пожалуйста, поговори с дедушкой. По возвращении я должен открыть своё дело и скопить много денег.

— Зейн…

— Самое удачное расположение на Севере! Может, Сибирь или Исландия… Там я смогу состояться и построить место, куда приведу их. Затем…

— Зейн, ты слышишь себя?! Господи, тебе не хватило издёвок в школе? Я руки в кровь стирала, чтобы отмыть фекалии с твоей одежды! И ты снова наступаешь в эту лужу! Прекрати!

— Нет.

И то, с каким равнодушием смотрел этот мальчишка на свою мать, игнорируя мольбы… Карлин вздрогнула, отступив подальше. Зейн назвал бы это уверенностью, но воздержался от новых оправданий. Хватит. Несколько лет он пытался убедить матушку, что стал невольным пророком, а получил от неё бездушную терапию.

— Если уйдёшь, то отныне… Ты не мой сын. Я откажусь от тебя.

Карлин сама опешила от своих слов.

«Ожидаемо. Характер дедушки победил», – родное дитя кивнуло, принимая такой ответ. Зейн лишился отца, друзей, семьи, и последний оплот его наследия – мать. Стоит отдать ей должное – она пыталась, как могла. Не сдавалась, пытаясь излечить своего ребёнка.

Шлепок по щеке не оставил горечь обиды. Это было их прощание. Потуже затянув ремень на брюках, что висели на худощавом Зейне как шаровары, парень в последний раз кивнул матери и пошёл прочь. В портфеле документы, а на сердце – твёрдая вера. Громадные стопки книг по теологии, философии и даже мифологии только подожгли бурный интерес к волшебному светилу, что явится на Землю в трудный час.

Всё, чего Зейн желал, – чтобы Карлин не переехала на запад страны. Дарованные знания предрекали о великой трагедии в будущем. Но непослушная вдова, что так и не смогла заменить мужа сыном, удивила всех иным поступком.