Онлайн книга «Газоход»
|
— А как же. Все думали, что это Ирка дронов послал. Там же рядом металлообрабатывающий завод. — Дроны, плита, утюг, сигарета на кровати… Все гадали. Но немногие знают правду. Я тогда просто готовил. Обыч…н-ная… Яич… Я просто хотел приготовить чёртову яичницу. Всего лишь завтрак. Два яйца, немного масла, хрустящая корочка – Тая всегда просила именно так, с её фирменным «ну пож-а-алуйста, Виталька» и щенячьими глазами. Как же тут откажешь? Пока мама ещё спала, пока утро не успело растерять тишину. Я хотел, чтобы день начался с запаха жареного хлеба, а не с вони горелой плоти. Я просто повернулся за хлебом. И в эту самую секунду во мне что-то произошло. Нечто неестественное, чужеродное, как будто в груди лопнул сосуд, внутри которого сидела искра. Нет… буря! Она вырвалась наружу со свистом, с жаром, с каким-то звериным рёвом, который я не издал – он ринулся на свободу сам, не спрашивая разрешения. А потом – взрыв. Не просто хлопок газа. Нет. Для меня содрогнулся весь мир, и в его эпицентре стоял я. Пламя в одно мгновение превратило кухню в преисподнюю. Даже милые занавески с лимонами не спасли. Стены вздохнули последний раз и начали рушиться. Шкафы разлетелись в щепки, а воздух сам по себе стал огнём. Всё… всё, к чему я прикасался с детства – старые кухонные полотенца, кокнутая сахарница, разрисованная маркерами табуретка – исчезало, сгорало, как самая дешевая бумага. Боли не было. Только жар и густой, липкий страх, который сдавливал горло и душил изнутри, подвязывая органы в узелки. Я пытался двигаться. Пытался встать. Казалось, что ноги не слушались, да всё тело перестало быть моим. Но я знал – в соседней комнате мама, а Тая ушла к ней. Умолял всевышнего помочь! Добрался до спальни. Кашлял, будто старый пёс, корчащийся в болезни. И тут… Я увидел свою маму. Она стояла у окна пятого этажа, в объятиях держала Таю. Маленькая, растрёпанная, в пижаме с феями – моя сестрёнка, которая боялась клоунов, грозы, но никогда не боялась меня. Мама смотрела на меня. Сквозь пламя и смерть. Смотрела не с упрёком или с осуждением. С любовью. Такой тихой, трагичной, прощающей… Какого чёрта?! Это было хуже, чем если бы она закричала! Гораздо хуже! Закричи! Завопи! Покажи, что ты жива! Что накажешь меня, но потом всё будет в порядке! Умоляю… А потом – потолок рухнул. Всё исчезло. Я даже не понял, как оказался снаружи. Кто-то меня вытащил? Или я сам выполз – теперь это неважно. Я просто стоял босой, в обгоревших клочьях одежды, и смотрел, как дом – мой дом – сгорает до праха, рухнувший вниз. Слышал крики, просьбы о помощи; как мужики завывали, выбираясь из-под завалов без своих жён и детей. И с каждой искрой, уносимой ветром, из меня тоже что-то безвозвратно уходило. Я взорвал их. Я. Не плита. Не случайность. Я! Проклятая сила внутри меня – я не знаю, что это! Не понимаю, откуда. Но в тот день она проснулась и забрала всё, что мне дорого, любимо. — Так что не надо желать мне смерти больше, чем я сам, ясно?! Срывался на крик, пока меня прижимали к чему-то тёплому. Я бил кулаками в трубу, кричал и нагревался от обиды и злости на судьбу. Был готов снова взорваться, лишь бы не помнить. Но чьи-то смелые объятия превратились в кокон и защитили меня, хотя в защите нуждался любой другой в этой обречённой трубе. |