Книга Газоход, страница 7 – К. Велесмайская

Пока у всех перед носом стояла единая важная цель, у меня была совершенно другая.

Правда в том, что я чертовски напуган.

И скрыть свой позор от командира и остальных – моя главная миссия. Яр зыркал, как натравленный койот! Обычно на Витальку Пиро рычал, но сквозь него Осирис видел всех нас, как сканер, которым нам нельзя было пользоваться из соображений безопасности.

А ещё этот адский писк! Сколько крыс здесь живёт? Как они вообще сумели прижиться в токсичной среде?.. Заткни уши! Заткни. Да, всего одну секунду, дайте мне…

— Чего остановился? – прошептал позади меня Бунин. Выглядел он нездоровым: морось пота налипла на его и без того шаткий дух, вцепилась в «матушкины щёчки», а взгляд у него поплыл косой лебёдушкой. Бунин посадил зрение год назад на Урале, когда Ирка, не имея тогда ещё в арсенале оружия, дезориентировал людей мощными вспышками света из модернизированного генератора грома – взрывчатое вещество детонировало в стволе и выбрасывало его в виде высокоскоростной ударной волны, способной временно оглушить, ослепить и отбросить назад людей на расстояние до ста футов.

Я вдруг вспомнил, что Бунин жил в Свердловской области и потерял мать из-за болезни. Как же он… Ведь на вид – сыночка-корзиночка! А руку одним из первых на отборе поднял.

— Слышь… Дурно мне. Будто лёгкие порохом обмазали и сверху присыпали. Я весь чёрный, как задница беса!

Не узнаю собственный смешок. Чужой, пропитанный колючим страхом. Не за себя. За отряд наш, знакомый мне по шрамам на чужих телах. Зайчихе в лицо прилетело, а Яр перенёс столько операций, что мы уставали поднимать стопки, вспоминая их. У Бунина страшный шрам на затылке – жгучий поцелуй осколка. А я… Чистенький, здоровый мужик. Только в башке кавардак, да такой, что ни одна ласковая пара женских рук не справилась – не нашлось ещё хозяйки для моего разума. Или его остатков.

— Лёш, у тебя зрачки огромные. Ты как?

Беспокойтесь о себе! Твою… Я это вслух сказал? Ничего не понимаю. По ушам бьёт крысиный писк.

— Лёш? – повторил Бунин, и заметив, как рассеянно я реагирую, позвал Алёну.

— Да нормально я! Грёбанные крысы…

Зайчиха оставила Пиро с командиром, и мы поменялись. Теперь Бунин шёл впереди и следил за стихийником, а не самый ласковый девичий взор пал на меня. Мне стыдно. Пытаюсь снова улыбаться и шутить, но Алёна людскую фальшь из трубочки по утрам выпивала.

Я больше не мог выдерживать писк и закрыл уши.

— Леший, посмотри на меня. Вот так. Следи за моим пальцем… – Зайчиха ловила моё внимание, догадывалась, что я не в порядке. В груди колотило жаром, а язык сам вываливался наружу. Мою голову сверлили крысы! Везде! Я слышу их отовсюду. Неужели они на мне?..

Я дёрнулся и испуганно прижался к стенке трубы. Ладонь Алёны, проверяющая мой пульс, застыла в воздухе, и я понял, как облажался.

— Алексей, сосредоточься на моём голосе, – мягко попросила она, сменив сталь на набитую горохом подушку. Но мне всё равно понравилось. Очаровательная дамочка… С такой я бы возлёг и на гвоздях. – Тебе мерещится. Слышишь? Это всё не взаправду.

— Ложь? И труба? И то, что мы себя тут похоронили?

И снова чужак шепчет моими дрожащими губами. Я не в силах повернуться и увидеть осуждение Осириса.

— Что с ним? – командир неподалёку хмурится на мои ожидания от легендарной операции. Прости меня, дурака.