Книга Пленница Лютого Альфы, страница 43 – Светлана Ворон

Оборотни ненавидят больницы. В человеческом обличии обоняние у нас не такое острое, но мы всё равно чувствуем запахи медикаментов и смерти. Они резкие, отвратительные.

Главврач обегает меня и буквально влетает в палату Полярной, объявляя о переводе в платное отделение и скорой операции. Поздравляет ошарашенных дам с нахождением спонсора, обещает, что мать теперь быстро поправится.

Стою в дверях как ебаный ревизор, появление которого вызвало немую сцену.

Каринка теряется и бледнеет, потом густо краснеет. Не знает, куда глаза деть, сидит напряжённая как струна.

Забыл, блядь, что она просила меня не светиться и не пугать её мать — у той слабое сердце.

Но я бы так не сказал. Она соображает куда быстрее, чем хотелось бы. Впивается в меня таким колючим взглядом, что мне даже чуток становится не по себе. Как рентгеном просвечивает.

Закрываю дверь и прислоняюсь рядом к стене. Курить хочется зверски, так что вытаскиваю сигару и в пальцах кручу. То в рот засуну, то вытащу. Жду, когда звезду уже отпустят ко мне.

Сначала главврач выходит, за ним Настя. Главврач кивает сияюще и уходит, а Настя ко мне семенит.

И слышно, как мать Каринку в палате отчитывает. Выпытывает у неё, не связалась ли дочь с бандитом. Голос скрипучий, жёсткий. Прям хлещет по нервам.

Заметила, сука, всё. И мой «взгляд убийцы», и татуировки, которые я рукавами не догадался прикрыть — пришёл с закатанными. И то, что я при бабле, ей не нравится. Антигерой, бля. Уголовник, на лбу же написано.

Наезжает, что не так дочь воспитывала. «Грязные» деньги ей не нужны. Лучше она умрёт, чем дочь станет шлюхой. И всё такое прочее.

Теперь понятно, почему Каринка такая забитая и пугливая. Мать по ушам ездит знатно. Даже уродиной дочь не постеснялась назвать, сука. Завуалировано, но всё же!

«Ты себя давно в зеркало видела? Думаешь, он замуж тебя позовёт?!».

Запугивает, что такие как я благотворительностью не занимаются, что обязательно плату возьму постелью. Что буду грубым, втяну её в криминал, а потом ещё и по кругу пущу среди своих пацанов.

Это уже ни в какие ворота не лезет…

Хочу туда пойти, но Настя хватает меня за предплечье и головой покачивает. Даёт понять, что влезать не стоит.

— Дашь покурить? — отвлекает и этим раздражает сильно.

Ненавижу липучек. А сосок, возомнивших себя богинями флирта, тем более.

Заразе мелкой едва восемнадцать стукнуло, а уже ведёт себя, как типичная «блондинка». Считает, что мужики за один её взгляд будут расшаркиваться, подарки дарить и драться за её внимание. А она будет ещё выбирать, кому дать. И притом никому не давать.

И ведь так и будет. Правда жизни такова, что такие, как эта Настя, своего добиваются. Она реально красивая и уже учится это использовать.

Они с сестрой диаметрально разные. Бывает же такое. И самое неприятное: огребает из них двоих старшая, то есть, хорошая.

— Нельзя, — напоминаю холодно. — Здесь больница.

— А вон там — можно, — показывает в конец коридора и тянет за собой.

Там место для курения, пожарная лестница. Идём.

Снаружи свежо и ветрено. Анастасия ёжится и выглядит беззащитно.

Я не ведусь: старый, тупой приём. Да и нет на мне куртки.

Раскуриваю сигару, и эта пигалица тянет к ней тонкие пальчики. Хочет казаться взрослее, чем есть.

С усмешкой отдаю и смотрю, как она с видом роковой красотки затягивается, а потом со слезами закашливается. И весь образ соблазнительницы вмиг рассыпается.