Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 109 – Елизавета Соболянская

Мужчин в гостиной не было, так что мы дружно делали вид, что все в порядке, до первого гонга, означающего, что пора уже идти переодеваться к ужину.

Сразу после гулкого красивого сигнала на пороге гостиной появилась госпожа де Анкоро — спокойная и собранная, как всегда:

— Медам, ее высочество просит вас сегодня одеться немного наряднее. Мы провожаем наших доблестных защитников, так что стоит немного поднять их дух, ослабевший в борьбе с недугами.

Девушки заморгали — кое-кто, чтобы удержать слезы, а кто-то просто пытался проникнуть в глубину намеков статс-дамы.

Я просто взяла свою трость и медленно пошла в свою комнату, размышляя — что бы такого надеть, чтобы выполнить наказ великой княгини и… не подавать ни повода, ни надежды.

За ужином царила грусть.

Парочки переглядывались, мало уделяли внимания тарелкам, а между тем в честь приезда ее высочества еда была вкуснее и сытнее обычного.

Я с долей удовольствия пробовала тушеные овощи с каким-то душистым соусом из пряных трав и оливкового масла. Юнкер сидел рядом и смотрел на меня — я чувствовала его взгляд щекой. Когда настал момент повернуться к нему, чтобы обменяться несколькими приличными фразами, он сразу сказал:

— Ее высочество соблаговолила дозволить нам переписку.

— Благодарю, что потрудились сообщить, — ровно ответила я, опуская ресницы, как и полагалось приличной девице при обсуждении столько неприличного предмета. — Только не ждите от меня многого, я не умею писать легко и увлеченно.

— Уверен, вы на себя наговариваете, мадемуазель Морли, — ответил Неклюдов. — Впрочем, судя по всему, на водах нас ожидает смертная тоска, и я рад буду любой доброй весточке от вас.

— Дай Бог, чтобы все они были добрыми, — практически себе под нос пробормотала я, но Неклюдов, конечно, услышал.

— В Новолетие, моя прекрасная мадемуазель. Я уверен, что в Новолетие все ваше недовольство улетучится, и мы сумеем поговорить откровенно… обо всем!

После этого юкер, как полагалось приличиями, отвернулся к другой даме и больше тему писем и Новолетия не поднимал.

Утром офицеры уехали еще до завтрака.

Няня проговорилась, что им вручили с собой корзины с деликатесами с великокняжеского стола — чтобы смягчить боль потери. Множества потерь.

Я не стала вставать, когда услышала под окнами стук подков по камню, шелест колес и сонные голоса слуг. Я стиснула кулаки и думала о том, что мне нужно будет как-то добраться до купален и Митрофана. Пешком. Маленькими шагами. Опираясь на трость, спуститься по неровной каменистой тропинке. Няня не поможет — она стара. Можно позвать на помощь подруг, но им быстро надоест провожать меня, да и… ее высочество может просто запретить мне помогать. Да-да, это вполне в ее власти.

Не успел Неклюдов покинуть пределы Павловска, а я уже всей кожей ощущала, как мне его не хватает!

Запретив себе рыдать, я встала, оделась и вышла к завтраку. За столом царило напряжение. Александра не поднимала от тарелки заплаканных глаз, Аглая натужно веселилась, я молча ела кашу и думала о спуске, о трости, о скользких дамских туфельках и мокрой после ночного дождя траве.

Когда же я спустилась к двери, меня заметил здоровенный лакей в незнакомой черной ливрее с серебряным галуном и окликнул:

— Барышня, вы не мадемуазель Морли будете?