Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 147 – Елизавета Соболянская

Судя по задумчиво искрящемуся взору Неклюдова, именно этот маршрут он и представил… В подробностях… С розовыми чулочками в финале!

Я скромно потупилась и незаметно наступила жениху на ногу. Он очнулся от своих дум, усмехнулся и настоял на примерке туфелек… Которые сам и надевал, незаметно для окружающих поглаживая мою ногу сквозь чулок!

Мне захотелось наступить ему на ногу еще раз, но Варфоломей Семенович умело держался подальше от моих каблуков, зато мягких бальных туфелек я перемерила две дюжины!

Потом бабуля смилостивилась над нами обоими и, жмурясь, словно сидит на солнце, напомнила, что нам еще дом смотреть — тот самый, на Мойке, вдруг невесте не по нраву придется то, что там работнички наворотили?

Пришлось сворачивать примерку, обувать новые ботинки с калошами — на улице снова лил холодный дождь — и аккуратно пробираться к экипажу, стараясь не испачкать юбки.

Дом на Мойке… ждал.

Не знаю, откуда у меня появилось это чувство, но как только я вошла, обновленная бирюзовая краска в прихожей засияла ярче, да и светильники, зажженные по случаю хмурого серого осеннего дня, колыхнулись, словно приветствовали.

— Хозяйку чуют, — одобрительно буркнула бабуля.

Моя будущая свекровь промолчала, но в этом молчании мне чудилось одобрение.

Мы начали осмотр с жилой части. Варфоломей меня услышал и, по счастью, торопиться с глобальной переделкой не стал — для начала приказал вычистить и отремонтировать печи, ликвидировать трещины штукатурки, отциклевать и кое-где заменить паркет.

В результате лестница заканчивалась в просторной пустой комнате, гулкой и светлой, несмотря на пасмурный день.

Две двери из гостиной вели в спальни — такие же пустые и гулкие, пахнущие свежей штукатуркой и паркетной стружкой. Остальные комнаты тоже пустовали, даже потенциальная библиотека.

— А где книги? — растерялась я.

— Убрали в сундуки от греха, — махнула рукой бабуля, — сажа, известь, штукатурка… Потом достанем, как с комнатами закончим. Тут вот к тебе вопросы есть, изразцы какие хочешь? Печь все одно переложили, так что надо выбрать, вот образцы…

Я, затаив дыхание, провела рукой по квадратикам, прямоугольникам и широким плиткам сложной формы разных цветов.

Самые мелкие квадратики напоминали голландские изразцы из дома Меншикова — синие на белом с легким размытием тона. Мельницы, деревья, кирхи, иногда крестьяне на фоне скирд и сжатых полей. Еще пара образцов — с цветочками.

Плиточки побольше и погрубее были не только синими — тут нашлось место и малахитовой зелени без украс, и зеленым стеблям с аленькими цветочками, и даже многоцветью с желтым, зеленым и красным цветами в сочетаниях.

Но больше всего мне понравились изразцы с птицами.

Синие, немного неуклюжие, подписанные кривоватыми буквами с ятями “Сирин”, “Алконост”, “Гамаюн”... Вот их и выбрала.

Все равно моя жизнь здесь похожа на сказку — то грустную, то поучительную, то страшную. Но я очень надеялась, что когда-нибудь эта сказка станет доброй…

Варфоломей Семенович птиц одобрил. Себе, правда, выбрал охотника с собаками в зеленом лесу, но мужская спальня — это априори берлога, я и не возражала.

Дальше мы переключились на выбор ткани для стен — при этом мне подробно объяснили, что ткань следует выбирать одинаковую для стен и обивки мебели, и, несомненно, штоф или жаккард для гостиных и “взрослых” комнат, а в детскую сгодится и ситец, наклеенный на холст.