Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 21 – Елизавета Соболянская

Теперь камень пульсировал, но люди, склонившиеся надо мной, этого не замечали. Вот их форму я узнала сразу — медики. “Скорая помощь”? Почему они накрывают меня одноразовой простынкой? Я что, умерла?

“В кадр” вдруг попало залитое слезами лицо “кофейной девочки”, приставленной ко мне генеральным. Странное выражение на нем промелькнуло — злорадное удовлетворение? Она была довольна тем, что меня накрыли простынкой? И часы за ее спиной — наши старые офисные часы, механические, с круглым циферблатом… Я выпила кофе в десять, как всегда, а часы показывали уже четверть двенадцатого! Куда девался целый час?

Я глотнула дымный воздух, сожалея, что ничего не слышу — уши словно ватой забиты, и тут ко мне прорвался звук!

— Как жаль, не знал, что у Христины Валерьевны такая страшная аллергия! — это сказал Ванечка, наш гениальный дизайнер. Он всегда витал в облаках, но за цвет тени на баннере готов был пойти в рукопашную.

— Наша Моревна мне всегда казалась неуязвимой, — вздохнул Семен Семеныч — бригадир монтажников.

Точно, он должен был сегодня монтировать новый рекламный щит на Выборгском, а Ванечка ездил в типографию, проверял утвержденный дизайн. Странно, что они оба явились в головной офис, зачем?

Между тем медики ушли, оставив кучу бумажек и распоряжение вызвать участкового и “труповозку”. “Кофейная девочка”, чуть не мурлыкая, занялась этим, не забывая периодически делать грустное лицо. Я ничего не понимала ровно до того момента, пока в приемную не влетел генеральный.

Увидел тело на полу, споткнулся, проехался по элегантной гранитной плитке, уткнулся руками в стойку секретаря, за которой стояла “кофейная девочка”, и…

— Что ты наделала? — спросил он так, что у меня на затылке поднялись волосы.

— Масик, ты чего? — хлопнула мокрыми ресницами девица.

— Я еще раз спрашиваю, — прошипел Алексей Владимирович, — что ты сделала с Христиной?

— Да ничего я не делала! — затараторила “кофейная”, выдавая себя с головой. — Сварила этой дуре старой кофе, отнесла, она через пять минут вывалилась сюда, захрипела и на пол упала! Я “скорую” вызвала!

— Что ты добавила ей в кофе? — еще раз переспросил генеральный.

“Кофейная” стиснула зубы и отвечать не стала.

— Не хочешь — не говори, но благодаря Христине в этой конторе дураков нет, — мерно и тяжело сказал Алексей, присаживаясь на диванчик и с болью глядя на мои туфли, торчащие из-под простынки. — Она жила по расписанию. Кофе пила всегда в десять утра. А сейчас уже двенадцатый час. “Скорая” к нам приезжает максимум за двадцать минут. Куда девался час, Ангелина?

Девчонка похлопала ресницами, но промолчала.

— Я привел тебя сюда, надеясь, что ты увидишь, как надо работать. Научишься чему-то полезному. Возьмешь с Христины пример…

— Опять ты про эту старую дуру! — возмутилась девчонка.

— Геля, ей было всего пятьдесят пять, и она лучший специалист из всех, кого я знал. Что она тебе сделала?

— Она… она… — девчонка надула губы, а глаза наполнились уже непритворными злыми слезами: — Она сказала, что я могу только кофе приносить! Что мне лучше замуж выйти! Что она мне характеристику уже написала!

— Написала, — признался генеральный, — и я ее получил. Разве от этого в твоей жизни что-то изменилось? А теперь точно изменится. Я еще раз спрашиваю, что ты добавила ей в кофе?