Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 80 – Елизавета Соболянская

Некоторые барышни вскочили с места чуть не с писком, торопясь получить у экономки этюдники, кисти, краски, складные стульчики и бумагу, необходимую для работы.

Я не торопилась.

Все материалы лежали в моем сундуке, а качество этюдника и стул не особо повлияют на мой эскиз. Когда я добралась до экономки — узнала, что в Павловском дворце делами заправляла другая женщина, не госпожа Кеннинг, но такая же сухая и строгая. Она мне попеняла:

— Что ж вы так долго шли, мадемуазель? Бумаги осталось мало, да и кисти плоховаты.

Я присмотрелась к остаткам. Бумагу девицы утащили почти всю — несколько листов, слишком шероховатых или неровно обрезанных, валялись в почти пустой папке. Колченогий этюдник, невероятно тяжелый и огромный, я даже поднять не смогу. Стульчик с надорванным куском сурового полотна на сиденье, растрепанные, вытертые кисти, горшочек с отбитым краем для воды и не слишком опрятная ветошь для рук.

— Беру все, — хмыкнула я, пристукнув тростью, — только мальчишку со мной пошлите, пожалуйста, чтобы это все носить. Я этюдник даже не подниму!

Экономка смерила взглядом мою трость и не стала спорить. Правда, выделили мне не мальчишку, а старика — тощего, прокуренного старого солдата из богадельни. Он флегматично курил трубку и нес тяжелый этюдник под мышкой, как бумажный лист.

Пока я поднялась к себе — за хорошими красками, карандашами, бумагой и прочим, пока няня все это упаковала в холщовую сумку, пока экономка сделала то же самое для моего носильщика, — часть утра уже прошла.

Барышни, убежавшие с утра пораньше “ловить капли росы и солнечные блики”, успели поджариться на солнце, несмотря на зонтики, наговориться, разлить воду, опрокинуть краску и устать.

К этому моменту на полянке у речушки с видом на колоннаду Аполлона появилась я. Свежая, довольная собой и миром.

А следом за мной толпой пришли господа офицеры, которых, оказывается, задержали эскулапы с утренним осмотром. Какие бы сплетни ни летали среди придворных и прислуги, все наши кавалеры находились в Павловске на излечении или хотя бы на реабилитации, так что лекарства, процедуры и регулярные осмотры они проходили с военной четкостью.

Несколько недовольных взглядов от девиц я предпочла не заметить, зато свой этюдник разместила ровно между Александрой и Аглаей, чтобы не выпускать слишком активных барышень из виду.

Надо ли говорить, что господин Неклюдов немедля занял место за моей спиной, с интересом поглядывая, как я закрепляю лист, раскладываю карандаши, кисти, аккуратно наливаю воду.

Пока юнкер меня отвлекал своим присутствием, дыханием, пристальным взглядом, остальные офицеры как-то понемногу распределились между барышнями.

Поручик Свиблов склонился к наброску мадемуазель Ливен, а рядом с Аглаей внезапно очутился капитан Баташев! Он что-то сказал рыжуле, и та весело засмеялась — конечно, негромко и прилично, но очень задорно и заразительно. Я своим глазам поверить не могла, когда этот мрачноватый мужчина с искаженным шрамами лицом вдруг улыбнулся, да так светло и ясно, словно солнышко пробилось в глубокий омут!

Чтобы не смущать подругу пристальным вниманием, я отвернулась в другую сторону и наткнулась на прапорщика Бобринского! Он придерживал за уголок лист бумаги, который с недовольным видом снимала с этюдника Александра Воеводина, и, кажется, уговаривал ее не бросать работу, а закончить прелестную куртинку незабудок под стволом старого дуба.