Книга Наследник иллюзий, страница 195 – Мэделин Тейлор

И он прав. Я снова дышу. Каждые несколько минут делаю прерывистые вдохи – вот и все, что позволяет мне Бэйлор. И я все так же продолжаю считать секунды между ними, хотя эти промежутки кажутся вечностью. Затянутая в эту тьму, я начинаю понимать слова Мэйбин о том, что время не имеет особого значения.

«Пожалуйста, пусть это закончится», – посылаю я еще одну безмолвную просьбу мирозданию.

Но оно меня не слышит.

Все прекращается вскоре после полуночи.

Во время очередной передышки я, как обычно, начинаю считать, но впервые за ночь проходит целая минута, а ожерелье не срабатывает. С бешено колотящимся сердцем жду продолжения, но, похоже, Бэйлор решил отдохнуть от своих атак.

Мои потрескавшиеся губы кривятся в жестокой усмешке. Хотя я чувствую себя ужасно, Бэйлору ничуть не лучше. Даже недолгое использование ожерелья высасывает у него силы, а он к тому же страдает от боли в ране, которую я ему нанесла.

Поделом ему. Пусть мучается подольше.

Воздух теперь беспрепятственно попадает в легкие, но каждый вдох обжигает горло и легкие. Тем не менее я радуюсь любому глотку. Лицо намокло от пота и слез, мышцы ноют, как будто по мне пробежался табун лошадей, и все же, собравшись с силами, я поворачиваюсь к Торну.

Он лежит на соседней подушке, а на лице застыло напряжение. Кажется, он едва сдерживается, чтобы не рвануть во дворец и не разорвать Бэйлора на части.

— Все кончилось, – едва слышно выдыхаю я.

— Тише. – Торн убирает волосы с моего лица. – Не пытайся говорить. Просто кивай, ладно?

Я подчиняюсь, хотя от этого движения нежная кожа на шее болезненно натягивается.

— Забудь, что я сказал. – Торн морщится при виде мучительной гримасы у меня на лице. – Не кивай. – Он берет мою руку, лежащую на кровати между нами. – Чтобы сказать «да», просто сожми мои пальцы.

Я исполняю просьбу.

— Да, вот так, Ангел. – Он подается вперед и целует меня в лоб. Я закрываю глаза, недовольная тем, как от этого нежного жеста сжимается сердце. – Он продолжит?

Услышав страх в его голосе, я отчаянно хочу солгать, но отбрасываю эту мысль и мягко сжимаю его пальцы. Торн крепче стискивает челюсти.

— Когда? Через несколько дней?

Я не двигаюсь, и он резко бледнеет.

— Через несколько часов?

Я сжимаю его пальцы.

— Истощает его, – шепчу я. Слова царапают горло, и я тут же жалею о своей попытке заговорить.

— Тише. – Торн нежно касается губами моих губ. – Никаких разговоров. Просто постарайся немного отдохнуть.

Я твердо намерена бодрствовать, но мои глаза невольно закрываются, и я проваливаюсь в сон.

Я подскакиваю, судорожно хватая ртом воздух, и обвожу взглядом комнату в поисках опасности.

Сильные руки сжимаю мне плечи, а низкий голос шепчет в ухо:

— Все хорошо, Ангел. Ты в безопасности.

Торн сидит в темноте на табурете рядом с кроватью.

— Ты проспала всего полчаса, – тихо говорит он. – Попробуй отдохнуть подольше.

Пока есть возможность.

Он этого не добавляет, да и не нужно. Мы и так все понимаем.

Внезапно люк со скрипом открывается, и спускается Делла, держа в руке еще одну кружку дымящегося чая.

— Я решила, что это не помешает, – говорит она, подходя к нам. – Дарроу просил передать, он гораздо лучше устраняет боль, чем ее предотвращает.

Хотелось бы верить, что это правда. Не знаю, сколько еще смогу вынести.