Книга Сегодня я слишком занята, страница 106 – Кан Ривон

Золото – металл с вечной ценностью. По рассказам одного авантюриста, вернувшегося из иностранных земель, где-то за морем существовала страна, в которой весь императорский дворец был сделан из чистого золота. Разумеется, никто в империи не принял эту историю за чистую монету, но сама легенда лишь подчеркивала очевидное: золото неизменно оставалось символом богатства и власти.

К тому же исключительное право на импорт и распределение золота открывало возможность ввозить вместе с ним редкие драгоценные камни. Золото и самоцветы, которые в империи были величайшей редкостью, стоили ровно столько, сколько назначал продавец.

Раньше этим могли заниматься частные лица, но после восшествия Луиса на престол контроль перешел к императорскому дому. Отныне право на ведение этого дела выдавали как временные полномочия сроком на один год. И хотя распорядитель менялся ежегодно, число дворянских домов, обладавших достаточным статусом и влиянием, чтобы бороться за монополию на золото, было крайне ограниченным. В конечном счете все сводилось к соперничеству нескольких конкретных фамилий. Считалось, что, если дом достойно справится с задачей в течение года, Луис и дальше будет давать ему шанс. А для любого рода такая гарантия на несколько лет вперед означала несметные богатства и влияние.

В прошлой жизни, когда Херейс укрепил положение своего дома с моей помощью, именно золото внесло решающий вклад. Формально распорядителя назначали раз в год, но после нашей свадьбы это право для герцогского дома стало чем-то само собой разумеющимся, будто монополия принадлежала им по праву существования.

— Интересно, какой дом выберут в этот раз?

— Кто знает.

Выбор был исключительным правом императора.

Бесчисленные советники во главе с канцлером изучали все, что могли: взвешивали варианты, следили за каждым шагом влиятельных домов и передавали Луису доклады. Но на этом их роль заканчивалась. Прислушиваться к ним или нет – решал только он. Окончательное слово всегда оставалось за императором.

После моего замужества почти все выгодные проекты стекались к герцогству. Но кого бы ни выбрал Луис теперь, я вмешиваться не собиралась.

— Для герцогского дома это почти невозможно, – произнесла я вслух.

Ситуация, в которой Херейс получит монопольное право, была практически нереальной. Луис не стал бы помогать ему по доброй воле. В их случае уместнее было сказать «никогда».

Так что вся эта суета помощников, устроивших беготню по поместью, в итоге окажется пустой тратой сил.

И все же герцогу, даже понимавшему, чем все кончится, оставалось только пытаться. Вот почему он так поспешно начал засыпать меня нелепыми подарками. Но, в отличие от прошлой жизни, теперь я ни о чем Луиса не просила. Напротив – я недвусмысленно дала понять, что Херейсу помогать не стоит.

В итоге этот человек не получит ничего связанного с золотом. Ни права. Ни шанса. Ничего.

* * *

Наконец объявили дом, который получит монопольное право. И разумеется, выбор пал не в пользу герцогского дома. Право досталось графскому роду Ньютон, семье Оливии.

Выйдя на утреннюю прогулку, я намеренно проигнорировала суету, которая захлестнула поместье. И, как и ожидалось, первой взорвалась Изабель.

Ее силуэт, стремительно бегущий в мою сторону, виднелся издалека. Не припомню, когда она в последний раз была столько напористой. Такая манера совсем не вязалась с ее образом вечно слабой и благородной женщины.