Книга Сегодня я слишком занята, страница 112 – Кан Ривон

— Госпожа…

Она начала говорить, но меня внезапно осенила мысль. Я вдруг испугался, что она ответит слишком быстро, и поспешно оборвал ее:

— Нет, все в порядке. Не отвечай.

— Что?..

Резко прервав ее, я вскочил с места. По тому, как служанка насторожилась, я понял: она испугалась, решив, что допустила ошибку. Я намеренно приподнял уголки губ и мягко сказал:

— Спасибо за чай. Я хорошо отдохнул.

Уже выходя из кабинета, я услышал за спиной ее облегченный выдох. Пожалуй, это меньшее, что я мог сделать для человека, который принес мне этот цветочный чай.

В последнее время к Эйлин было не подступиться без веской причины, а теперь у меня появился повод для встречи. Я хочу спросить ее лично. Спросить, почему она не выбросила мой подарок. Почему не избавилась от этих цветов и зачем, засушив, сохранила.

* * *

Херейс буквально прожигал меня взглядом. Когда я прямо спросила, что привело его ко мне так внезапно, он уверенно заявил, что пришел кое-что выяснить. И, без лишних церемоний заняв кресло, выпалил: «Почему вы не выбросили цветы, которые я подарил?»

Он говорил напористо, не делая паузы, и поначалу мне даже показалось: неужели пришел придраться? Но его губы то и дело складывались в подобие улыбки. Значит, дело было в чем-то другом.

Я ответила сразу, не раздумывая.

— Мой ответ вас удовлетворил?

— …Госпожа. – Херейс уставился на меня расфокусированным взглядом. Голос прозвучал глухо, будто из герцога выкачали воздух.

— Мне повторить ответ?

С чего вдруг у него такое отсутствующее выражение? Его реакция была странной: он просто замер, и я не могла понять, потрясен он или разочарован. Поэтому я еще раз объяснила, зачем на самом деле засушила цветы.

— Меня учили так: можно ненавидеть дарителя бесполезных вещей, но сами подарки ни в чем не виноваты. Раз уж этим цветам не посчастливилось попасть ко мне и они все равно погибли… разве не лучше было хотя бы сделать их конец ценным?

Когда он только принес их, я не придала этому значения, но позже выяснилось, что большинство этих цветов можно было использовать в пище. Они идеально подходили для чая, раскрывая в нем свои свойства и аромат. Поэтому я и не стала их выбрасывать, а засушила.

— И это… все?

— Да.

Херейс выглядел разочарованным. Похоже, он и правда ждал другого ответа. Раз он явился так внезапно, значит, в его голове был какой-то конкретный вариант – тот, который он хотел услышать.

Но я сказала то, что сказала. Сохраняя спокойствие, будто ничего не произошло, я уточнила:

— Для вас все прояснилось?

— Что? А… да… что ж… – безжизненно пробормотал он.

В этом коротком ответе явственно слышались и сожаление, и разочарование. Я вежливо кивнула, прощаясь:

— В таком случае всего доброго.

Это был прямой намек: раз он выяснил, что хотел, значит, пора уходить.

Херейс вышел, и я тут же отвернулась. На столе осталась чашка с уже остывшим чаем. Его внезапный визит сорвал мое драгоценное чаепитие.

— Эмиль, приготовь свежий чай.

— Да, госпожа. И я принесу еще засушенных цветов.

Интересно, какой ответ он рассчитывал услышать? Сейчас его должно волновать совсем другое – утрата монополии. Так почему он вдруг заинтересовался сушеными цветами?

Я сделала глоток горячего чая. Он оставался таким же ароматным, но горьковатый привкус не исчез.