Книга Сегодня я слишком занята, страница 144 – Кан Ривон

— В таком случае… попробуйте.

Неважно, изменился ли ты на самом деле или, как и прежде, хочешь втереться в доверие и предать. Даже если по какой-то причине ты правда стал другим человеком и пусть каждое твое слово сейчас – чистая правда. Мне больше не нужна твоя «искренность», Херейс.

— То есть… вы дадите мне шанс?

От моих слов в его взгляде забрезжила надежда. На мгновение этот взгляд точь-в-точь напомнил мне собственный облик из прошлого.

Я смотрела на него не отрываясь и медленно подбирала ответ.

На собственном опыте я знала, как легко помыкать человеком со слабостью. И слабость – это не всегда что-то грандиозное. Слабость – это когда в отношениях ты добровольно соглашаешься ставить себя ниже.

Герцогский дом поднялся вновь на моей слепой любви. Ради него я воспользовалась положением принцессы – и каждым своим усилием закладывала фундамент для готовящегося заговора. Итогом была смерть Луиса и моя собственная.

А началось все с моей преданности Херейсу, из-за которой я поставила себя в позицию низшего. Той самой преданности, в которой жила напрасная надежда, что когда-нибудь он посмотрит в мою сторону. Но настал миг, когда она превратилась в ненужный хлам и обернулась моим отчаянием. Испытает ли Херейс это чувство? Я хочу, чтобы испытал.

— Посмотрим, станет ли это для вас шансом или испытанием.

Для него это будет скорее испытанием, ведущим в бездну, чем шансом на что-то. Когда пелена, застилавшая мне глаза из-за Херейса, окончательно спала, мир стал резче. И я вспомнила о себе, некогда давно забытой.

Месть – это не демонстративно «жить долго и счастливо». Настоящая месть платит той же монетой. Я хочу, чтобы по моей прихоти Херейс метался и страдал, как когда-то я из-за него. Хочу, чтобы его пронзило неожидаемое предательство и он захлебнулся болью.

Херейс любит меня? Тем лучше. Нет – все равно. До тех пор, пока ему хоть что-то от меня нужно, он будет продолжать барахтаться изо всех сил, лишь бы мне угодить.

— Все будет зависеть от ваших поступков, герцог.

Чем сильнее его старания, тем искуснее я буду подпитывать его надежды, чтобы потом отнимать их одну за другой.

А когда я выведу его на чистую воду и сорву мятеж…

— …тогда и наши отношения обретут ясность.

Иными словами, им придет конец.

— Так что…

Я подошла к Херейсу, все еще сидевшему у изголовья, и рывком откинула одеяло, прикрывавшее его ноги. Глядя ему прямо в глаза, я произнесла ледяным тоном:

— Сейчас – уходите.

Это означало другое: здесь нет места, где бы ты мог «отдохнуть». Я отшвырнула одеяло в сторону и указала рукой на дверь.

«Убирайся».

Почувствовав на себе мой колючий взгляд, Херейс тихо позвал:

— Супруга?..

На его лице читалось замешательство. Только что я рассуждала о наших будущих отношениях, а в следующую секунду уже выставляю его за дверь. Но я не собиралась отступать – продолжала давить.

— Позвать служанок?

Херейс все еще не двигался с места. Когда я уже решительно направилась к двери, всем видом показывая, что сию же минуту позову прислугу, он наконец произнес:

— Я уйду.

Он покорно направился к выходу. Я понимала, что смогу успокоиться и отдохнуть только тогда, когда увижу его спину за дверью. Но Херейс, уже почти переступив порог, вдруг остановился, обернулся и снова подошел ко мне.