Книга Шрам на кости, страница 28 – Софи Джордан

После проклятия Валы, когда драконы начали рожать человеческих, а не драконьих детенышей, не все из них убивали или бросали своих детей. Так постепенно сформировалось новое поколение драконов.

В те годы Вэтр жил сам по себе – дикий ребенок, который добывал пищу в Скалогорье, лишь время от времени прибегая к помощи сочувствующих ему Древних. Он не только выжил, но и вполне преуспел.

По мере того как Вэтр взрослел, все больше и больше Древних отдавали ему своих человеческих отпрысков – по крайней мере, те, кто не мог заставить себя убить младенцев на месте. Так у Вэтра образовалась стая. Эта стая.

Я часто думала о своей матери-драконице. Если бы она знала о Вэтре, оставила бы меня с ним, вместо того чтобы бросить во дворе дворца? Тогда моя жизнь сложилась бы совсем по-другому.

С тех пор как я попала сюда и узнала правду о прошлом, о том, с чем пришлось столкнуться моей матери после моего рождения, мысли о ней посещали меня все чаще и чаще.

Она больше не была призрачной тенью. Да, я по-прежнему не знала ее имени, однако словно сумела заглянуть ей в сердце. Мать могла убить меня, но пощадила. Более того, пошла против сородичей, готовых убивать всех людей подряд, и отнесла меня на юг, в Город, – наверное, думала, что там меня ждет лучшая жизнь.

Я гадала, жива ли она сейчас. Говорили, что несколько Древних еще обитали на севере, в сердце Скалогорья, где почти не было воздуха, – в туннелях, которые тянулись вниз, в самые недра земли, настолько глубоко, что ни один человек не смог бы туда пробраться. Очевидно, этого Древние и добивались. Они не желали иметь ничего общего ни с человечеством, ни даже с нами, новым поколением драконов, и доживали свой век, не соприкасаясь с этим миром.

В голове эхом звучали слова Керстин: «Нам некуда идти».

Она не ошибалась. Именно поэтому я оставалась здесь, в ловушке непривычного, изменчивого тела, внутри которого находился мой дракон. Куда еще я могла податься? Я надеялась, что однажды, узнав все, что нужно, о своем драконе, я научусь вписываться в стаю и тогда это место станет для меня не просто убежищем по необходимости, а настоящим домом.

— Мы принадлежим Скалогорью, – продолжила Керстин, но так тихо, словно бы сама не до конца верила в свои слова. Немного помолчала, а после взяла себя в руки и добавила более убежденно: – Здесь наш дом.

Я сглотнула, желая, чтобы это было правдой. Но стану ли я когда-нибудь частью их мира, если отличаюсь от прочих членов стаи? Не дракон, не человек – не пойми что.

В конце концов трапеза закончилась, и мне разрешили вернуться в свою комнату. Раздевшись перед сном, я энергично, почти яростно принялась расчесывать волосы щеткой, ручка которой была украшена драгоценными камнями. Такой позавидовала бы любая принцесса, но принадлежала она мне. Впрочем, щетки с драгоценными камнями были здесь обычным делом.

Я заплела огненные локоны в косу, чтобы не слишком спутывались во сне, потом вгляделась в собственное отражение, изучая в зеркале лицо, которое почему-то стало более худым, щеки ввалились… знак прошедшей юности, утраченной невинности.

Я перестала быть девушкой, походя скорее на вдову, усталые глаза которой принадлежали кому-то намного старше двадцати двух лет. При этой мысли я замерла: мне ведь уже двадцать два. Мой день рождения был несколько месяцев назад и прошел как обычный день. Никто о нем не знал, и я не видела смысла кому-то сообщать.