Книга Свято место, страница 142 – Тем Гарценштейн

— Что?

— Увидишь.

Лина ожидала долгих рассказов, требующих терпения, хотя слушать его она обожала, или же самой встречи с Еровым, которая принесет нужные ответы, но ошиблась. Они дошли до вершины холма, и Густав снова протянул руку, нетерпеливо помогая ей взобраться. И Лина, как он и сказал, увидела.

По другой стороне вниз шли темно-зеленые кучерявые виноградники. Даже на расстоянии были видны запыленные на солнце тяжелые фиолетовые гроздья, увитые резными широкими листьями. Тонкие гибкие веточки гнулись под их весом, а на землю спускались объемные округлые тени.

— Еров делал вино для друзей, и мне повезло войти в их число. Но разве справедливо, что такую прелесть вкушают лишь несколько человек? – усмехнулся Густав.

Лина не смогла ответить, пораженная открывшимся видом – нескончаемые ряды винограда, уходящие волной с одного холма на другой. Ласковый, будто живой, золотистый цвет – такой бывает только у церковных сводов и, оказалось, здесь, в десяти минутах от Кинзара. Мелкие черные птицы парили над холмами, изредка опускаясь к ягодам – темно-фиолетовым, крепким, как бычье сердце, и столь же ранимым: из узких трещин текла на сухую землю бордовая кровь.

— Впечатляет, да?

— Очень, – торопливо кивнула Лина. – Ты предложил Ерову заняться виноделием?

— Предложил? – хмыкнул Густав. – Скорее заставил. Но, поверь, он не злится. С тех пор Еров неплохо так разбогател, а его предприятие сильно выросло. Все вино, которое я продаю, вышло из-под его умелых рук. Знаешь, – Густав замолчал, прерываясь на поиски курительной трубки, – я ему очень доверяю.

Лина не знала, к чему эта ремарка, но кивнула, продолжая смотреть на виноградники Кинзара.

Лето. Одиннадцать часов. Отсюда, с этих холмов жизнь Лины пойдет вниз, напрасная, жалкая и никому не нужная.

Мягкое кинзарское солнце тягучим медом покрывало листья и фиолетово-синие гроздья. Лина удивлялась тому, как вокруг все светло и живо. Как в мире вообще может существовать что-то одновременно столь прекрасное и хрупкое, будто ненастоящее? Кинзар, о котором даже картографы редко вспоминали, а тут – такое: прелестные зеленые тени, уютный шелест ветра, густой мускусный аромат. Придерживая рукой соломенную шляпку, украшенную розовой лентой, Лина видела мир, чуть покрытый мягкой тенью, и не сразу заметила, как они дошли до одноэтажного продолговатого дома. Подняла голову, и тень от шляпки покорно отступила, открывая ей ясный вид на черный дверной проем.

Простая деревянная терраса. Круглый столик, несколько самодельных разномастных стульев. Сверкал серебристый бок чайничка, блюдце с ярко-красным вареньем облепили полосатые пчелы. Террасу подметала молодая женщина, и алое платье на ней так чудесно сочеталось с вареньем, а светлые волосы – с деревом мебели, что Лина залюбовалась.

— Роза, – позвал Густав, и Лина содрогнулась, как от легкого удара по спине: слишком мягко, как будто ласково. – Еров в доме?

Роза неторопливо поставила метлу к стене, рукава – опустила, взгляд – подняла, и Лина увидела, почти с облегчением, что Роза ужасно конопата и, мягко сказать, дурна.

— Да. В доме. Позвать?

Голос у нее был неприятно лающий, с тяжелым хрипом. Она не говорила – отрывала куски от предложения и бросала их в воздух.

— Скажи, что прибыл его старый друг.