Книга Свято место, страница 151 – Тем Гарценштейн

Мимо пронеслись бокалы с пойлом. Лина не употребляла спиртного, но ей всегда нравилось смотреть, как кубики льда покачивались в янтаре виски.

Человек, схватив бокал, остановился рядом с Линой, словно бы случайно.

— Как тебя зовут?

Лина видела его впервые. Мужчина неопределенного возраста. Невысокий и, как показалось ей, очень красивый, ужасно красивый. Густые красно-рыжие волосы чуть спадали на лицо, и когда он шел, вокруг его головы словно горело пламя. Он смотрел на Лину, как на криво висевшую картину – вроде и раздражает, но интерес вызвать может.

Она, проданная собственным отцом, видевшая боль других и живущая на цепи, испугалась так сильно, что не смогла выдавить ни слова. Хлопала глазами и смотрела на него.

— Язык прикусила?

— Я… я… – промямлила она, – Л-лина Новак.

— Славное имя. Мне даже нравится. – Он засунул руки в карманы брюк. – Как долго ты здесь, Лина?

Он вел разговор, словно они были не в борделе, а посреди светского раута. Лина огляделась, замечая, как все присутствующие напряженно смотрят на него. Она невольно сглотнула, кажется, догадываясь, что именно о нем говорил ее знакомый.

— Пять месяцев и семнадцать дней, барин.

— Давно.

Она чувствовала, как кружится голова. Чужой смех, разговоры, звон бокалов – все слилось в единую мелодию и хаотично пустилось в причудливый пляс. Все былое превращалось в пустое и ничтожное. Этот человек, стоящий перед ней, вдруг становился ужасно притягательным и манящим. Лина боялась смотреть на него, но и отвести взгляд от его глаз тоже не смела.

— Заберите меня, – одними губами произнесла она, и сама удивилась: так неожиданно это прозвучало. – Заберите меня с собой.

— Куда? – Он опустил руку ей на плечо. От этого прикосновения у нее по спине пошли мурашки, а колени задрожали.

— Куда вам угодно.

— И что мы будем делать?

Лина не знала. Но она уже не ведала жизни без этого человека. Смотря на него, Лина ощущала и страх, и призрачную надежду. Тот свет, что не давал ей сдаться, вмиг обрел и плоть, и кровь, и лицо.

— Что вам угодно, – взмолилась Лина, становясь почти бесстрашной. – Только заберите меня!

Он снял пиджак и накинул его на плечи Лины. Она вздрогнула, и ее глаза загорелись от радости. Вся радость – ему, все чувства – ему, все – ему.

— Тогда пойдем, – сказал он так просто, словно для него не найдется ничего трудного в этом ужасном мире.

И подлинно было так.

Миллиарды звезд взрывались во тьме. Черная дыра, царствующая в груди, отступила, отдавая место животной преданности и бесконечной благодарности. Больше ничего не грызло ее изнутри.

Лина была готова кричать во весь голос, но смела только, не сводя взгляда с него, идти следом. Человек вел ее к выходу, и люди так смотрели на него, что Лина испытывала жгучий трепет: они боялись его, чуяли невероятную угрозу.

Удивительно!

Она вдруг поняла, что не знает его имени, а спросить боялась. Но человек сам ответил на молчаливый вопрос:

— А, – усмехнулся, точно не вытащил только что ее никчемную жизнь из мусорного бака, – можешь звать меня Густав.

* * *

Все в доме покорно распахивалось перед ней, все слушалось. Лина могла бы поразиться тому, насколько огромен этот дом на самом деле, но не могла. Ни сил, ни желания. Пустота проводила острым ногтем по коже между ребер и раздвигала их, как скорлупу фисташки. Больно, больно, больно.