Книга Свято место, страница 216 – Тем Гарценштейн

— Доброй ночи, – сказал он, как говорил всегда, когда они расставались перед сном.

Это дежурное выражение из его уст звучало всегда по-разному, и если вначале Гретхен слышала, что так он пытается от нее избавиться, то в последнее время эти слова были действительно пожеланием. Она улыбнулась. Флориан наклонился, но не поцеловал – лишь коснулся ладонью ее щеки. Ресницы дрогнули, закрываясь от приступа нежности, а когда Гретхен распахнула глаза, его уже не было рядом.

Какой чудесный вечер!.. Она сохранила его в сердце, как и каждый миг, что подарил ей Флориан. Жаль, что в итоге Гретхен проснулась и поняла, что счастье привело к ней в гости совесть.

Она больше не могла скрывать от него правду. Историю своей жизни выдавала ему порциями, как кухарка в столовой, но главную ложь берегла на десерт.

Солдаты бурно обсуждали план операции. Некоторые подскакивали с мест. Мила переминалась у доски, пытаясь их успокоить, но ее, честно говоря, никто всерьез не воспринимал. Несмотря на работу в оружейном отделе, Милу многие записали в обычные солдаты и относились к ней с легким снисхождением: мало того, что девчонка, так еще и физически откровенно слабая. Мозги-то на месте, даже есть бумажка с инженерных курсов, но для боевого отряда мускулы всегда предпочтительнее. Поэтому к Катерине Ферховой, что тренировалась днем и ночью, пытаясь доказать, что отлично справляется со службой и без покровительства именитого отца, относились с бо́льшим уважением.

Успокаивать солдат никто из старшего состава не спешил. Юстин смежил веки, и его лицо на миг стало гипсовым, как у статуи. А Агнет тихо переговаривалась о чем-то с Тихоном, прикрывая рот ладошкой. Флориан устал от шума и лишь вздохнул, откидываясь на спинку стула. Все разом умолкли. Мила, которая стояла у доски и внимательно смотрела ему в глаза, встала по стойке смирно. Она уже выучила его напускную расслабленность. Сколько раз на тренировках он вздыхал точно так же, а потом устраивал разнос, говоря при этом своим тихим, чуть ленивым тоном?

Спустя мгновение по кабинету пронесся очередной шорох. Флориан не понял – все еще ждал, пока солдаты рассядутся. Герман внезапно встал и вышел.

Флориан бросил взгляд на дверь.

— Что происхо… – начала Агнет и посмотрела на доску. Ахнула.

Флориан чувствовал, что ему лучше не смотреть.

Но он не верил в такие игры интуиции и вообще мнительным не был. Но ведь дергалось что-то внутри, когда он поднимал голову. А что было бы, если бы он не прочитал? Так бы и остался дураком?

Несколько месяцев назад я отравила вашу крупу. Извините.

Гретхен стояла у доски. В руках – мел. В глазах – слезы.

Флориан прочитал еще раз. И еще раз.

Вспомнил ту закупку крупы, вспомнил, как солдаты отравились, как…

Посмотрел на Гретхен. Она не встретилась с ним взглядом, будто боялась, что он сметет столы одним движением руки и просто убьет ее. Мила сглотнула и сделала шаг от Гретхен, словно боялась заразиться.

— Ты сейчас серьезно? – очень мягко спросил Тихон, и Флориан позавидовал тому, что у кого-то нашлись цензурные слова. Но что еще можно было ждать от благородного Тарлецкого? Истинный дворянин.

Кивок.

Скрип мебели. Филат встал, посмотрел на Гретхен как на что-то очень мелкое и противное, вышел вон. Она не пошевелилась.