Книга Свято место, страница 66 – Тем Гарценштейн

— Слушай, – нахмурил брови Юстин, – я же ее не на операцию беру, в конце-то концов. Боевое построение она не поймет, угрозы утечки не будет. Устрою ей здесь место, выделю жалованье. – Заметив, как Флориан напряженно выпрямил спину, спешно добавил: – К сожалению, мы рабов не держим, и за труд надо платить.

— Ты мог любого солдата взять. Некоторые и тапочки в зубах бы тебе приносили, если бы ты приказал.

Юстин встал. Бремя, которое он нес последние годы, становилось непомерно тяжелее и вьюком сдавливало хребет. Скандал мог бы стать тем самым последним граммом, из-за которого он сломается.

— Они солдаты и нужны мне там, где сейчас. Каждый. Все, – он отвернулся к окну, – больше не обсуждается.

Флориан пару раз тихо ударил пальцами по столу, чувствуя, как в груди скапливается раздражение. Надо было сразу сказать.

Он выдохнул и внимательно посмотрел на Юстина:

— Она – дочь Густава.

Губы Юстина растянулись в кривой усмешке.

— Ты знаешь.

— Да и ты не особо шокирован. – Флориан закинул ногу на ногу и, смотря на идеально начищенные черные сапоги, спросил: – Сам догадался или она сказала?

— Это долгая история. Помнишь, я говорил, что встретил женщину по имени Августа?

Флориан кивнул:

— Наконец-то расскажешь, что же такое она тебе поведала?

— Я видел обрывки своего прошлого. Маму, бывшую жену, какие-то очень далекие фрагменты детства. – Юстин налил воды в стакан. – Знаешь, я не суеверный и редко верю в такое, но был трезв и спокоен.

— Что она тебе наплела? – сухо повторил Флориан.

— Можно сказать, предрекла твою смерть. – Юстин смотрел на него, и Флориан усмехнулся. Его смерть – это неинтересно. – Она сказала, что нас ждет опасное будущее, полное боли.

— Может, это гипноз?

— Я так думал. Но у меня сны, Флориан, отвратительные сны. И Августа упомянула дом на холме. А там…

— Там эта больная на голову семейка.

— Вот да, – кивнул Юстин и осушил стакан до дна. – А у нас здесь дочка Густава. Лучше не придумаешь.

— Полагаешь, твои сны и слова той женщины связаны с Гретхен?

Юстин молча поглядел на него. Наверняка понимал, что Флориан не верит в свои же слова.

— Я на самом деле, – он провел широкой ладонью по бумагам, приглаживая их, – в такое верю. Если точнее, я доверяю своему чутью. Может, тебе этого мало, но пока я в здравом уме, мои распоряжения не обсуждаются.

— Значит, она остается.

— Остается. Рад, что мы пришли к соглашению. – Юстин наклонил голову, обращая все свое внимание к документам.

Кабак достался Александру от отца. Вместо цвета волос, роста и схожих черт – кабак, просторный и мрачный, как положено. В Граниканте выпивали почти все. Александр даже не до конца понимал свое спонтанное счастье. Кабак – это и дом, и деньги, и будущее. В горе люди могли не есть, но пить будут всегда.

Александру тридцать. Изумительный возраст, чтобы трагично умереть. Но он жил и был приторно доволен своим существованием. Жена, маленький черноволосый сын. Веселые голубые глазки. А покажи папу! Во-о-от папа.

В пятницу дверь кабака открылась без стука, и порог переступили несколько человек. Александр замер, оставив уборку. Парень, что работал с ним, судорожно вздохнул и нырнул под стол. В дверном проеме возник Маркус Лант и, сплюнув себе под ноги, вошел.

— Мы еще закрыты, – крикнул Александр.