Книга Карнавал смерти, страница 27 – Анна Тищенко

— А почему «оба»? – удивилась Алекс. – Как-то напоминает Тома Сойера, у которого был повседневный костюм и «тот, другой». А Чезаре вроде не бедный был.

— Потому, что в Венеции боролись с роскошью. И даже самый богатый человек, по закону, не мог иметь больше двух плащей, подбитых мехом.

Денис проблемами патрициев не интересовался. Он даже интерьер рассматривать не стал, сразу взял с полки последнюю из бухгалтерских книг. Надо отдать должное Чезаре – финансы он вел со скрупулезной четкостью. Расходы, налоги – все было учтено до последней лиры.

— Николай, ты же говоришь по-итальянски? – Денис протянул ему пыльную, пожелтевшую книгу. – Я правильно понял, что наш синьор был на грани банкротства?

Николай отложил пачку писем и взглянул.

— Верно. А вот письмо его управляющего. Копи были истощены, Чезаре предлагали их «подсолить» и продать, пока не поздно. Но он отказался. Не понимаю почему.

— А что такое «подсолить»? – Алекс уже пять минут мучилась с пыльной бронзовой шкатулкой на комоде. Та упорно не желала открываться.

— Это значит подбросить туда руды, которой там уже нет, чтобы заинтересовать потенциального покупателя. – Вмешался Максим. – А почему не хотел продавать – это же очевидно. Это был бы конец репутации семьи. А в Италии репутация – это все. Слово клана Корелья не нуждалось в печатях и подписях. До сих пор сделки на высшем уровне заключаются рукопожатием.

— Рукопожатием? Я думала, такое только у мафии в ходу.

— О чем я и говорю.

— Еще тут есть расписки и копии чеков. Хм, любопытно. Бьянка подарила музыканту Маринелли свою брошь в виде райской птицы. И ее отец выписал что-то вроде расписки, ну, что брошь не украдена, а подарена дочерью по доброй воле в благодарность «за доставленное наслаждение». И не надо удивляться, Соня, – Николай покачал головой. – В те времена это было вроде чаевых для людей искусства. А бумага нужна, чтобы не подумали, что украл.

Антон незаметно подошел к Алекс, с минуту наблюдал за ее мучениями, потом решительно забрал у нее шкатулку.

— В те годы с электронными замками были некоторые сложности, ключ можно потерять, и тогда придется портить дорогую вещь. Так что очень популярны были шкатулки с секретом и головоломки.

На шкатулке помещались непонятные символы, изображения животных и птиц, солнца и луны. Все фигурки двигались. А над ними хищно раскинул крылья черный ворон.

— Тут надо пары составить. Металлы, светила, элементы. И шкатулка откроется. А это, очевидно, подсказка.

На крышке шкатулки красивой вязью было выведено «Нигредо».

— Это первая из четырех алхимических стадий, – не поворачиваясь, бросил Николай. – Нигредо – черная. Затем следует белая, желтая и красная – Рубедо. Священный брак.

— О, брак! Это любопытно, – Настя уже заскучала в пыльном кабинете и теперь полусидела-полулежала в кресле, кокетливо подтянув юбку выше, чем полагалось. – И как же выглядел это брак? – Она бросала кокетливые взгляды на Дениса, но он полное и безраздельное внимание уделил бумагам.

— Вот так, – Николай продемонстрировал ей рисунок XV века, где был изображен андрогин-ребис, один из важнейших символов алхимии. Обнаженные тела мужчины и женщины сливались в области бедер, становясь единым целым. Настя сморщила носик. – В Александрийский период сформировалась традиционная металлопланетарная символика алхимии. Луне соответствовало серебро, Меркурию – ртуть, Венере – медь, Марсу – железо…