Онлайн книга «Карнавал смерти»
|
— Это для брожения. По традиции, на праздник сбора урожая, когда давили виноград и начинался долгий процесс приготовления вина, в чан бросали самую красивую девственницу провинции. После ее купания вино якобы облагораживалось. — Бе-е-е. Хорошо, что сейчас девственниц в вино не добавляют. – Поежилась Алекс. — М-да, вместо них добавляют диоксид серы. А что, если… Николай представил, как таинственная возлюбленная Марко медленно сбрасывает одежды, смотрит на него долгим взглядом, поднимается по вот этой самой лесенке. А потом опускает ногу в темноту молодого вина. И оно волнуется, хлещет, лижет алыми языками алебастровую кожу. Словно древняя богиня омывает свое тело вином, как кровью. А он, ослепленный страстью, идет к ней в эту кровавую купель… Полный бред. Чтобы «сбросить одежды», девушке в те годы требовалась основательная помощь хотя бы одной служанки. И приличное количество времени. Да и граф, хоть и был молод и влюблен, вряд ли выбрал бы ареной любви холодное, резко пахнущее месиво шкурок, косточек и сусла. Николай представил, как графиня (если это была она) долго возится со всеми этими корсажами, заколками, застежками и шнуровками, а пылкий влюбленный тем временем засыпает от скуки на этой самой скамье. Представить-то представил, но все же на дне чана пошарил. Ничего, разумеется, не обнаружил, выяснил только, что чашу эту используют и хорошо моют каждый год. — А давай попробуем воспроизвести? – вдруг предложил он Алекс. Она вначале не поняла, потом оживилась. Они вернулись в первый зал, где Николай поставил на столик у свечей пыльную бутылку и два бокала. Они осторожно чокнулись пустыми бокалами, и хрусталь тонко запел в тишине погреба. Он вернул бокал на стол, привлек Алекс к себе и поцеловал в губы. Она ответила сначала неуверенно, потом с чувством. И вдруг с такой страстью приникла к его рту, что он даже на мгновение растерялся. Николай почувствовал, что в нем растет возбуждение. Он совершенно забыл о том, что они лишь хотели воспроизвести события давних дней. Все забылось, стало неважным. Он лихорадочно обнял ее, прижал к себе, слыша ускоряющееся биение ее сердца. Нетерпеливо потянул вниз корсаж, освобождая груди. Алекс прерывисто вздохнула, запрокинула голову, кусая губы. Но вдруг уперлась ладонью ему в грудь, отстраняясь. — Подожди, не здесь же. Прямо на проходе, ты чего… Она поправила корсаж и быстро пошла в глубину погреба. Николай последовал за ней. Алекс обернулась, глянула лукаво, игриво, так, как не смотрела уже давно. И вдруг побежала. Николай кинулся за ней, повинуясь тому древнему инстинкту, который движет хищниками и мужчинами: когда добыча может ускользнуть, они отправляются в погоню. Он поймал ее в том самом закутке, где стояла скамья. Перехватил за талию, поднял. Она рассмеялась от удовольствия. До скамьи показалось далеко, и Николай прижал Алекс к большой виной бочке, развернул к себе спиной. Она не сопротивлялась, напротив, раздвинула ноги, опираясь руками о пыльное дерево. Ее дыхание становилось все чаще, она тихо застонала, когда почувствовала его руки на своих бедрах. — Ну же, ну давай. – Алекс обернулась, когда его руки нырнули под юбку, смяли багровый шелк. Обычно прикосновения к ее телу вызывали почти священный трепет, но не сегодня. Хотелось грубо взять ее, прямо здесь, безо всяких прелюдий. Задрать пышные юбки, разорвать трусики. Лишить ее этой гордости, неприкосновенности. Взять, изнасиловать, сделать своей. Николай вошел в нее грубее и резче, чем хотел, но вызвал лишь стон удовольствия. Она так резко мотнула головой при очередном его движении, что ее заколка не выдержала и расстегнулась. И каштановые волосы разметались по лицу, делая ее похожей на дикарку. Он сжал ее плечи, сильно, до боли, уже не думая ни о чем. |