Книга Земля костяных богов. Взывающие корни, страница 43 – Александра Косталь

Оля прислушалась, пытаясь различить скрип половиц от шагов за дверью, щелчок завёртки в дверной ручке, недовольный вздох от появления незваных гостей. Надежда на то, что дедушка сейчас появится на крыльце, живой и невредимый, продолжала теплиться даже теперь. Но она умерла, когда ушей коснулся лишь свист ветра.

Ручкой служил изогнутый кусок железа, оба края которого были прибиты гвоздями к двери. Замка Оля не приметила, но трижды постучала, стараясь расслышать сквозь стук сердца в висках хоть что-то.

Но ей никто не открыл.

Соседка оказалась права.

Следом за волнением явилась злость, разгораясь с каждой секундой. Соседка знала, что дедушки нет так долго, но даже не попыталась узнать о его делах, жив ли он, доехал ли до семьи. Неужели люди, много лет прожившие так близко, не знали телефонов друг друга? И не стали бить тревогу, когда человек пропал на несколько месяцев?

Хотя как Оля могла судить её, если сама приехала только сейчас?..

Протерев внезапно намокшие глаза, она схватилась за ледяной металл и потянула ручку на себя. Дверь с трудом поддалась. В лицо ударили холод и спёртый воздух, оставляя сладковатый привкус гниения на языке. Первая мысль ужаснула Олю настолько, что захотелось закрыть дверь и броситься бежать: что, если дедушка в доме?

Просто… мёртв.

Пожилого человека всюду преследуют болезни. Что, если в один момент он просто не сумел попросить о помощи, и никто так и не узнал о его смерти?

Оля зажмурилась, стараясь отогнать ужасные мысли туда, где хранились воспоминания о дедушке, – там нет места страхам о ещё не случившихся, но уже отравляющих душу событиях. Они не достойны её внимания.

— Решайся! – шепнула она сама себе, собирая последние силы, и шагнула внутрь.

Пальцы сразу попытались нащупать выключатель: темнота пугала не меньше, чем картины, подбрасываемые подсознанием. Свет наверняка давно отключили за неуплату, но Оля не могла не попробовать.

К её удивлению, свет загорелся, разогнал тени по углам, являя обстановку.

Снаружи дом выглядел маленьким, но внутри оказался ещё меньше: прихожая медленно перетекала в кухню со старой советской плитой и духовкой, крошечным холодильником и столиком на одного, под которым пряталась деревянная табуретка. Этот закуток занимал не больше двух квадратов, а посередине стены располагалась дверь в комнату. Светлые обои в мелкий цветочек добавляли уюта скромной обстановке, фотографии в рамках на стенах создавали мнимое ощущение, будто здесь жил вовсе не отшельник, много лет не видевший своей семьи.

Оля вгляделась в снимки, без труда узнавая маму: ещё подросток, потом выпускница, следом довольно взрослая, с нею самой на руках за накрытым на улице столом. А рядом бабушка и дедушка, улыбчивые и счастливые.

Последняя фотография – Оля сидит на дедушкиных плечах и запускает воздушного змея. У неё две светлые косы и розовая футболка с феей, а у него очки на носу и отёкшее лицо, явно поплывшее по сравнению с другими снимками. Болезнь. Догадка пускала корни в голове, заставляя мелко подрагивать руки и быстрее идти в комнату, чтобы опровергнуть её.

Вздох облегчения сорвался с губ, и Оля едва не сползла по косяку вдруг обессилевшим телом. Здесь оказалось пусто.

Во всю недлинную стену расположился раскладной диван, а у окна на тумбе примостился пузатый телевизор. Кроме них и платяного шкафа рядом, в спальне больше мебели не было. Без лукавства – и не поместилось бы.