Книга На дне озерном, страница 39 – Александра Косталь

Когда она преодолела половину, на втором этаже послышался шелест и ругательства. Светлана вздохнула с облегчением и прибавила ходу:

— Матвей, это ты!

Он появился секундой позже в проходе: весь потный и грязный, занимающий чем-то руку.

— Зачем ты пришла?

— Матвей, я…

— Уходи.

— Нет, Матвей, – Светлана попыталась взять его за руку, но тот отшатнулся от неё, как от прокажённой. – Пойдём домой. Пожалуйста.

— Вали отсюда, я сказал! – рявкнул он, отталкивая мать от себя: та едва удержалась, чтобы не полететь спиной вниз с лестницы. – Ты опять мешаешь. Всю жизнь мою всё лезла, лезла своим носом в мои дела. Всё, надоело.

— Но я же мама твоя…

— Нет у меня больше матери, – отозвался Матвей, глядя на неё неживыми, стеклянными глазами.

За его спиной послышалось мычание. Они со Светланой переглянулись.

— Уходи.

— Ты притащил её сюда? – ахнула она. – Зря я тебя тогда послушала, нужно было похоронить бедную девочку, по-человечески, по-христиански!

— Хватит, хватит! Она больше никому не навредит, всё будет как раньше!

Светлана с ужасом осознала, как по-детски горят его глаза. Её мальчик верит, что всё может быть как раньше.

— Матвей, Тонечка умерла.

— Нет, нет… – замотал он головой, на лице выступила испарина. – Ты, ты просто не понимаешь!

Матвей развернулся и проследовал в комнату: там, привязанная к стулу и с кляпом во рту, сидела Тоня. В грязном, порванном одеянии ещё можно было узнать её свадебное платье. Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что она была жива.

Жива.

Тоня двигалась, дышала, смотрела абсолютно пустыми, но мигающими глазами, и даже пыталась что-то сказать через тряпку во рту.

— Видишь? Теперь ты понимаешь, понимаешь, почему я так и не уехал в город? Как я мог её бросить?

Матвей оживился, замельтешил перед глазами, а Светлана никак не могла отвести взгляда от Тони. Она не знала, как это возможно, но почему-то точно знала, что перед ней больше не Тоня. Может, у неё были те же черты, волосы, силуэт, но глаза… Они принадлежали другой. Хищной, кровожадной и безжалостной.

Она глядела на Матвея как на кусок мяса, и всё время вела носом, пока тот перебинтовывал руку.

— Что… Что ты с собой сделал?

— Всё под контролем, – был ей ответ. Матвей даже не взглянул на неё. – Теперь всё будет хорошо.

— Хорошо? – у Светланы вырвался нервный смех. – Ты кормишь собой какое-то существо, которое готово сожрать тебя в любой момент!

— Это лучше, чем все те жертвы, которых она утопила и могла ещё утопить. Но этого больше не случится.

Матвей приблизился к Тоне и вытащил платок изо рта. Она сразу же зашипела, показывая тонкие острые зубы. Светлана отшатнулась, оттягивая Матвея за собой.

— Она же просто чудовище!

— Не говори так! Это же Тоня! Моя Тоня, – настаивал Матвей, срываясь на крик. – Если ты ещё раз позволишь что-то подобное в её сторону, я…

Не в силах сдерживать истерику, Светлана воскликнула:

— Что? Что ты сделаешь с родной матерью?

Матвей замолчал. Его губы растянулись в странной улыбке, и она не смогла узнать в нём собственного сына.

Он стал таким же, как Тоня. В конец обезумил и был готов на всё, чтобы жить в иллюзии «всё как раньше».

— Покормлю её.

Тоня, будто получив команду от хозяина, зашипела и выгнулась, глаза её побелели, лишившись зрачков и радужки. Светлана отскочила к стене и с визгом ужаса сползла вниз. Матвей даже не шелохнулся.