Книга На дне озерном, страница 42 – Александра Косталь

— Какое сейчас число, говоришь?

— Я… Я… Да как, как может быть сентябрь, ты смотри какая погода! Все листья уже опали, холод немыслимый…

— А чего ты без куртки тогда?

Даша опустила голову, прощупывая руки и шею, не веря, что ей тепло в одной футболке.

— Но ты-то в пуховике! Значит, не сентябрь, – стояла на своём Даша.

Она подставила расправленные плечи колючему ветру, но озноба не ощутила. Наоборот, будто порыв только сильнее разогнал кровь в жилах, согревая.

Фома грубо схватил сначала её запястье, потом лоб, даже опустился на колено и залез под носки, к щиколотке. Только убедившись, что кожа холоднее, чем у него, поднялся и запричитал:

— Ледяная, ледяная, не уж то хладнокровная… Не, быть не может… Не может же?

— Ты о чём? – испуганно переспросила Даша, заглядывая ему в глаза.

Фома остановился, уже готовый что-то поведать, как замер, глядя ей за спину. Она проследила за ним и заметила, как на крыльце стоит Витька и с интересом за ними наблюдает.

На секунду дядя замялся, выдавая панику в глазах, а потом сорвался с места и семимильными шагами направился к нему. Даша успевала за ним только вприпрыжку, на ходу допытывая вопросами, но ни на один не получила ответ.

Не успел Витька и поздороваться, как Фома набросился на него, заталкивая внутрь.

— Ты! Ты обещал, что она мертва! Это из-за тебя она добралась до…

Договорить Фома не успел: получил ответный удар в челюсть.

Даша застыла на пороге, не зная, что делать дальше. Разнимать их? Схлопочет ещё и уедет с сотрясением, учитывая силу, с которым они впечатывали друг друга в пол.

Она открыла рот, чтобы закричать, но с губ вместо слов сорвалось животное шипение. Жуткое, мавское, похожее на стрёкот кузнечиков, только громче и будто предзнаменующее беду.

Так шипели сёстры Хозяйки, прежде чем утопить Дашу.

Фома и Витька застыли, поражённые, а потом оба схватились за уши, откатываясь друг от друга. Кружка на столе задребезжала, готовая в любой момент разлететься осколками по комнате. Даша закрыла рот обеими руками, хороня шипение в глотке.

— Ну, ты даёшь, Дашок, – только и смог сказать Витька, поднимаясь и вытирая ручейки крови с шеи. – Не боись, у меня всегда такая реакция на ваш голос, сосудики слабые, все дела.

Фома тоже несколько раз постучал по раковинам, прогоняя напряжение, и поднялся.

А Даша тем временем едва не рухнула от жгучей боли в легких.

— Ку-да!

Витька подхватил её под локоть и усадил на стул, опускаясь рядом. Его беспокойство передалось и Фоме, но тот близко подходить не стал, а занял место в углу.

Дашу вывернуло наизнанку: на пол с характерными звуками полилась вода. Холодная и чуть мутная от мелких частиц, как если бы кто-то на песчаном берегу поднял облако каменной пыли.

Витька поспешил за тряпкой, когда Даша услышала укоризненное:

— Совсем о родителях не думаешь, в такой блудняк их втянула…

— Это наследственное, – прошептала она, запрокидывая голову из-за страха нового приступа. – Так что, скорее они меня.

Но сдержать приступ удушья не вышло, и Даша снова закашлялась, но на этот раз без воды. Фома наблюдал за этим со странным выражением лица, которое так сильно кольнуло сердце, что она едва не ойкнула.

Витька бросил тряпку под ноги, и озёрная вода мгновенно впиталась. Даша же всё не могла понять Фому: то он лезет драться, то сидит с победным видом, будто в лотерее выиграл.