Книга На дне озерном, страница 44 – Александра Косталь

У Даши глаза на лоб полезли. Слишком много в её жизни перевернулось за последние сутки. Слишком сложно всё это уложить по полочкам.

— Письма?

Фома достал из-за пазухи вскрытый почтовый конверт и протянул ей.

— Так, ты мне тоже писала.

Она раскрыла его и вытащила содержимое. Обычный листок бумаги в клетку, наверняка вырванный из школьной тетради, был сложен в четыре раза. Взгляд быстро забегал по строчкам.

Даша с ужасом узнала свой бисерный мелкий почерк, какой у неё единственной был в семье. В письме она рассказывала о сказочной погоде, походах на речку и выращивание картошки, как хорошо в деревне жить, что избавилась от телефона в целях борьбы за экологию и теперь питается только с грядок. Так могла описывать свои будни старушка, общаясь с внуками, но никак не двадцатилетняя студентка.

— Универ…

— Тебя давно отчислили, – подтвердил её подозрения Фома.

В конце письма значилось: «С любовью, ваша рыбка».

— Вот, вот! Я никогда так не писала и не обращалась к себе! Как же вы ничего не…

Даша недоговорила: Фома помрачнел, забирая письмо назад.

— Рыбкой тебя называла твоя бабушка.

— Почему тогда я не помню этого? И вообще, при чём здесь она? – взбесилась Даша, размахивая руками. – Бабушка умерла. У-мер-ла! Понимаешь?

— Я, наверное, подожду вас в машине, Фома Ефимыч.

Риелтор, заметив, что всё пошло не по плану, поспешил сбежать за пределы возможной катастрофы. Фома направился следом, утаскивая Дашу за шиворот.

— Эй, отпусти! Отпусти, я никуда не поеду!

— Не поедешь? – ядовито переспросил Фома, вынуждая её закинуть голову назад и заскулить. – Пришло время выбрать: либо ты здесь, топишь людей и общаешься с местными сумасшедшими, и я привожу твоим родителям горестную весть – их дочь утопла в озере так же, как и все остальные несчастные. Твой отец-то решил притвориться слепым и все эти годы делает вид, что не помнит Василису. И тебя, значит, не вспомнит.

— Отпусти…

— Либо мы с тобой сейчас садимся в машину и укатываем в город, подальше от Хозяйки, Витька, этой проклятой земли. Ты восстанавливаешься в универе, радуешь родителей и так далее. Что ты выбираешь, милая моя?

Секундного замешательства хватило, чтобы Фома снова начал действовать: схватил за волосы и поволок к машине. Даша извернулась, но на крыльце соседнего дома никого не оказалось – значит, помощи ждать не от кого.

— Я не поеду! Хватит!

— Ещё как поедешь. Я такой грех на душу не возьму, – приговаривал Фома, заталкивая её в салон.

Едва хлопнула дверь, сразу же сработали замки – та оказалась заблокирована. Даша для верности дважды дёрнула ручку, но та, как и ожидалось, не поддалась.

Взгляд заметался по салону и остановился на зеркале заднего вида, в которое за ней наблюдал риелтор. Она нашла себя и сразу же отвернулась: видеть вместо собственного лица рыбью голову всё ещё было невыносимо.

— Можешь не пытаться, – вся приветливость в его тоне растаяла, остался только холодный металл. – Сиди тихо и останешься невредима.

— Вы не риелтор, – покачала головой Даша, и сердце замерло от лавины осознания. – Вы чёрт знает кто!

Циничный смешок стал ей ответом. Но, прежде чем Фома занял место рядом с ним, она успела со всей силы впечатать того лицом в руль – машина выдала мерзкий для ушей гудок. К клавишам Даша дотянуться не успела: отныне совершенно чужой родственник занял своё место и больно ударил в живот – она согнулась пополам.