Книга Тайга заберет тебя, страница 97 – Александра Косталь

Она замотала головой, освобождаясь и отрицая одновременно:

— Тебе нужны маленькие дети.

Кивок.

— Они служат дольше – это правда.

Равнодушие, с которым Лес обсуждал это, пугало даже матерого мужика вроде Владимира. Что этот парень делает с детьми, и почему об этом никогда не говорят?

— Но никто из них не может освободить тебя.

В глазах парня промелькнула нехорошая искра, а в следующее мгновение его руки сомкнулись уже на шее девушки. Он улыбался, наблюдая, как мечется, пытаясь вырваться, Лена, и шептал что-то на неизвестном языке. Владимир бросился к ним, понимая, что семейные разборки приобретают недопустимый уровень, но медведь его опередил. Он разбежался, прыгая на Леса сверху, и лишь чудом не задевая когтями отскочившую соседку.

Или нет – рукав, где она старательно что-то держала, стал стремительно намокать и чернеть. Не пытаясь помочь, она вскочила и направилась к двери, в то время как еще несколько волков бросились за ней, рыча и пересекая участок до двери в считаные секунды. Но едва Лена распахнула дверь, как из-за нее показалась Настенька. Обходя руки матери, она побежала к дерущимся Лесу и медведю ровно в тот момент, когда последний снова был отброшен к стене. Все произошло так быстро, что Владимир даже не понял, откуда взялся крик ужаса, разрезавший улицу.

Он принадлежал Лене.

Когти зверя, длинные и острые, как настоящие лезвия, прошлись по человеческой коже как по облаку, не встретив сопротивления. Казалось, и костей под этой кожей не было – ровно до тех пор, пока эти самые кости не стало видно в самих ранах. Глаз, не выдержав, потек, а следом за криком матери раздался детский, полный боли. Владимир слышал, как плачут дети в очереди на сдачу крови, как вопят перед магазинами, пытаясь выбить тем самым у матери игрушку, видел, как наматывают сопли, получив ремнем. Но услышав крик Настеньки, он решил, что его сердце остановится навсегда.

Не мог видеть, что произошло дальше – маленькая фигура накренилась, готовая упасть, но Лена сразу же подхватила ее, прижимая к груди как младенца. Кровь быстро пропитала юбку с блузкой, и хотя Владимир не видел ран, заметив такую быструю потерю крови, понимал: с такими не живут.

Медведь сделал шаг к ним, виновато хлопая глазами, но получил лишь надрывный крик матери:

— УЙДИ!

Владимир его не узнал. Мягкий, когда-то ласковый голос хрипел, будто принадлежал человеку, истекающему кровью. На Лене больше не было даже царапины на руке, которую она недавно зажимала рукой, но ее рыдания слышал весь поселок, зная: так умирает человек. Так умирает вслед за ребенком мать, заточенная в живом теле.

От Настеньки не доносилось ни звука, и Владимир допустил шальную мысль, что уже все. Она выглядела хорошо сделанным манекеном, который Лена крепко прижимала к себе, что казалось: отпустит, и тот упадет, будто наполненная рисом куколка.

Никто не рисковал приближаться к ним: ни Ирина, незаметно для Владимира снова обратившаяся в человека и разве что замотанная в большой цветастый платок, ни он сам, ни даже Моська, тихо скулящая в знак поддержки хозяйкиной скорби. Волки и те снова замерли, ожидая команды, а Тайга с Барсом прижались боками к ногам хозяина, и он потрепал их по голове.

Только Лес появился рядом, присаживаясь на одно колено напротив. Его большой палец вытер мокрую щеку Лены, а по погрузившемуся в тишину двору разнеслось тихое: