Книга Госпожа предпочитает блондинов, страница 24 – Алла Матюлина

— Переживаешь за моё состояние?

— Переживаю, чтобы хватило сил на меня, — ответил мужчина мне в тон.

— Да, кстати, почему ты так отчаянно желаешь, чтобы я взяла тебя своим мужем? — я наклонила голову, не сводя с него глаз. — Или это тоже часть твоего образа?

Лей слегка поморщился.

— А вы быстро переходите к неприятному.

— А ты быстро уходишь от главного.

— Не ухожу, — он провёл языком по зубам, и на этот раз эта привычная дерзость выглядела почти как попытка выиграть время. — Просто не люблю отдавать карты раньше ставки.

— Ставка уже была, Лей, — я напомнила ему его же правила. — Ты очень старался мне понравиться, но что-то пошло не так. Теперь я хочу услышать правду.

Лей втянул воздух через зубы, глянул куда-то в сторону, где за пологом тишины оставался зал с кандидатами, и снова вернулся ко мне.

— У меня есть брат. Брюнет, — Лей сказал это грубо, почти вызывающе, словно заранее бил в ответ на чужое отвращение.

Я удивленно выгнула брови. Признаться, такого поворота я ожидала меньше всего.

— Да, можете смотреть на меня как хотите, — добавил он, заметив перемену на моем лице.

— Я пока просто слушаю.

Пальцы Лея, длинные, напряженные, отбили по столу свой, особый ритм.

— Тогда слушайте дальше. Мы росли вместе. Не должны были, я знаю. Таких детей разводят, чтобы они не путали роли, чтобы не привязывались, чтобы потом никто не орал, что у него забрали брата, когда по правилам у него брата вообще быть не могло.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не осталось ничего лёгкого.

— Только правила не всегда успевают раньше жизни.

Я молчала.

— Он был рядом с самого начала, — Лей продолжил уже тише по смыслу, хотя голос не стал слабее. — Мы делили еду, прятались от старших, дрались, мирились, чинили всякую мелочь, когда нас запирали в подсобках. Он знал, где я храню инструменты. Я знал, когда у него болит ребро, хотя он никому не показывал. Это не должно было стать семьёй, но стало.

Говорил он грубо, без прикрас и почти жестко. Да только звучало как будто он все равно оправдывается.

— И при чем тут я? — я нахмурилась, всё ещё не понимая, к чему он ведёт.

— Я узнал, что вы сделали для брюнетов на кухне, — Лей наконец убрал улыбку, и без неё лицо стало взрослее и жёстче. — Узнал, что вы выкупили их, чтобы защитить.

— Об этом уже говорят?

Лей отрицательно качнул головой.

— Узнал через то, что плохо закрыли, — уголок губ дёрнулся, но улыбка не вернулась. — Я ведь предупреждал, что взламываю то, что можно. И то, что нельзя, тоже.

О как. Даже здесь влез — пролез.

— Допустим. И все-таки?…

— Моего брата определили на рудники. Как вы могли понять, нет места хуже этого. Долго там не живут.

Я не знала, что на это ответить. Принести сожаления, посоветовать не думать об этом, сказать, что я вообще не из этого мира и ни при чем? Но Лей и не ждал моей реакции. Он просто продолжил, признаваясь в том, с чем сам был бессилен справиться:

— Сам я не могу никак его оттуда вытащить. Ни у одного мужчины нет такой власти, даже с моим даром взломщика, — он прервался, позволяя мне додумать дальше самой.

До меня наконец дошло.

— И ты решил меня использовать, чтобы добраться до твоего брата…— выдохнула я, непроизвольно прикрывая ладонью рот.

— Я посчитал, что вы можете быть полезной, — он снова усмехнулся, и вот теперь в этой усмешке было что-то некрасивое, честное до грязи. — Я думал, если вы влюбитесь, просить будет проще. Может, и просить не пришлось бы. Вы бы сами захотели сделать мне приятно.