Книга Королевская стерва, страница 103 – Алла Матюлина

— Конечно, я уверена, уважаемый.

Наконец, ноги ступили на нулевой этаж королевского дворца. Легкие домашние туфли позволяли ощутить, насколько холоден бетонный пол, а сырость подземелья заставляла сильнее кутаться в халат.

— Госпожа баронесса, но это же…

— Казематы? Да. И я очень благодарна Вам за помощь.

Генерал Ортис Меневрэс лишь неверяще тряхнул сединой и коротко, по-военному откланялся.

— Вот стерва! – В его голосе сквозило искреннее восхищение, что вызвало на моих губах измученную улыбку. Да, генерал как следует запомнил тот урок, на приеме у герцогов Аманских. В адрес стерв всегда говорят «вот стерва», про прелестниц – «ай да прелестница, а со сплетницами используют «ох и сплетница». Кстати, про последних. Где же камера моей хорошей знакомой? Моему разочарованию не было предела, когда я поняла, что Светолика находится в изолированной закрытой камере. А то, что эту самую камеру охраняло с десяток королевских гвардейцев – было мне вовсе не на руку.

— Госпожа Баронесса, Вам сюда нельзя, - навстречу мне делает шаг один из охранников, но меня его причитания не шибко интересуют.

— Да пускай заходит. – Неожиданно, в разговор вступает новое действующее лицо. Точно, это ведь королевский палач! – Все равно там решетки. Ничего эта гадина не сделает баронессе.

— Но ведь его высочество сказал…

Препирания гвардейца и палача все еще доносятся до моих ушей, в то время, как я делаю шаг вперед. Не знаю, кто нарушил приказ кронпринца, но я ему благодарна. Перед моими глазами встает мутная пелена, когда я встречаюсь взглядом с этой женщиной. Лицо Светолики больше похоже на маску, ведь глаза, полные жизни раньше – кажутся выцветшими и пустыми. Как же она постарела за эту неделю! Сейчас ей нельзя дать и меньше пятидесяти.

— Пришла позлорадствовать, коллега?

Надрывный голос виконтессы помогает очнуться от внезапного ступора.

— Пришла посмотреть тебе в глаза.

— Посмотрела? – Безжизненный тон предательницы лишний раз напоминает о том, что ей безразлично. Безразлично, что о ней думают, безразлично, что с ней сделают, и безразлично, что случилось бы с моим ребенком.

— Почему, Светолика?

Мой голос эхом раздается в пустой камере, вызывая по комнате, разделенной решеткой на две части, с десяток «почему».

— Потому что я не Светолика. Потому, что не сплетница. Я даже не подданная Адании. Но ты и сама могла бы это узнать у своего любовника, если бы захотела. Хотя, вряд ли бы он тебе сказал, как именно меня пытали ради этих сведений. Ведь такое не говорят своим фавориткам, верно?

Теперь, когда мы отбросили условности, было на порядок легче общаться. По крайней мере, до меня начал доходить размах этого заговора.

— Значит ты шпионка?

Вопрос не нуждался в ответе. Но я продолжила.

— Ты долго вживалась в роль.

— Да, и за это поплатилась. Хочешь, верь, а хочешь –нет, но я привыкла к этому месту. Я забыла о том, что мой дом – Донерия, и я не должна относиться ко всему этому серьезно. Ты не знаешь, но придумать правдоподобную легенду для сплетницы – не проблема. И вот я здесь. Но ненадолго. – Ее губы кривятся в изможденной улыбке, а до меня доходит смысл сказанных ею слов.

— Ненадолго?

— До моей казни осталось совсем не много. Что бы ты выбрала, баронесса, повешение или отрубание головы?