Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 15 – Любовь Сергеева

Сжимаю записку в руке, чувствую, как тревога снова поднимается внутри.

Кто они такие? Почему я здесь? И что означают его слова о том, что я "важна"?

Вопросы крутятся в голове, не давая покоя.

Внезапно слышу шум за дверью. Шаги. Голоса. Сердце начинает биться чаще.

Замираю и прислушиваюсь.

Кто это? Валера? Или кто-то другой?

Дверь медленно открывается, и в проёме появляется силуэт.

Напрягаюсь, готовясь к худшему, но затем слышу знакомый голос:

— Ты уже проснулась. Хорошо. Мы должны поговорить.

Это Валера. Но его голос звучит иначе. Твёрже. Серьёзнее.

— Итак, Полина, расскажи всё, что случилось. Где и при каких обстоятельствах ты познакомилась с Кириллом. Что случилось потом? Как оказалась в том здании, из которого мы тебя вызволили. Что ты успела им рассказать.

Количество вопросов сбивает с толку. Начинаю рассказывать всё: о подработке, о встрече с Киром, об Алексее Михайловиче.

Дохожу до событий в баре и замолкаю, потому что ужас снова сдавливает горло своими крючковатыми когтями. Только сейчас замечаю, что я лежу в одном белье.

— Что? — спрашиваю растерянно и провожу рукой по своим груди, животу, бёдрам. — Валера, почему я без одежды? Что происходит?

Он усмехается и присаживается на кровать. Гладит меня по щеке.

— Тш-ш-ш. Твоя одежда пострадала от взрыва. Пришлось снять её, чтобы обработать раны.

Киваю, но от его вкрадчивого голоса напрягаюсь. Нервы натягиваются как струны.

Руки мужчины продолжают своё путешествие к моим волосам. Он берёт прядь моих волос в руку. Наклоняется. Вдыхает.

— Мммм.

Наклоняется ещё ниже и проводит своим языком влажную дорожку от моей ключицы к мочке уха.

От шока и перемен в поведении Валеры цепенею.

Прицокивает.

— Вкусная девочка.

Отшатываюсь в отвращении.

— Ты что творишь? Отвали! — пытаюсь кричать громко, но горло саднит и получается только что-то похожее на хрип.

Валера перехватывает мои руки и силой опрокидывает меня на кровать. Нависает сверху. Одной рукой перехватывает мои руки, а второй больно сжимает сосок.

— Ну что ты кричишь, Полиночка? С Кириллом ты была послушной девочкой. Чем я хуже?

Его пальцы отпустили мой сосок и ладонь переместилась…

Сжимаю крепко ноги. Пытаюсь остановить этот кошмар. Слёзы уже не сдерживаю — просто не в силах это сделать.

— Валера, пожалуйста…

— Что, “Валера, пожалуйста”? — Передразнивает он меня. — Я спас тебя? Спас. Значит, герой. А героям, что положено? — его пухлые губы растягиваются в широкой улыбке. — Правильно, малышка. Героям положена награда!

Кир

Этот долбаный, сука, день никогда не закончится, да?

Устало провожу ладонью по лицу и перевожу взгляд на горящий склад. Отошёл ведь буквально на полчаса!

— Рассказывай, — говорю, мрачно глядя на Петра — свою правую руку.

— Они точно знали, что эта шалава здесь, — Пётр трёт лысину и сплёвывает на асфальт. — Её пасли, босс.

— Наши браслеты на ней остались? — спрашиваю, морщась.

— Да хер его знает, — Пётр пожимает своими огромными плечищами и снова сплёвывает.

— Хватит! — рявкаю, не сдержавшись. — Ты, блядь, знаешь, как меня это бесит!

— Банда Молота взяла девку в оборот, — мой зам кривит губы в усмешке. — Хер мы её найдём уже. Заныкали в дальний уголок или порешали.

— Зачем Молоту война? Вот скажи мне? — хмурюсь. — У нас уже всё поделено, Арсений Семёнович все лишние рты давно закрыл…