Книга Ярый. Пташка в клетке, страница 38 – Любовь Сергеева

Кирилл

Вот это нихуясебе!

Открываю глаза, а милая пташка полирует мой ствол пальчиками.

Спросонья вообще ничего не понимаю. Только в ахере немного.

Пальчики нежные, она ими робко так водит по моему утреннему стояку.

Несколько секунд наблюдаю за ней через полуприкрытые веки.

Девочка что, первый раз член видит?

С таким усердием и любопытством разглядывает.

Или мой хуй произвел такое неизгладимое впечатление? Он может, да.

— Чем это ты тут занимаешься? — говорю.

Что тут начинается…

Взвизгивает и вжимается в стену.

Мой член остается в одиночестве в холодном мире. Больше никто его ласково не придерживает.

Нельзя так.

Девчонка заливается просто пунцовой краской и закрывает лицо ладонями.

Ой, подумаешь! Тоже мне повод для расстройства и смущения.

— Ну ладно, чего ты, — улыбаюсь я и пытаюсь погладить ее по плечу.

Она резко скидывает мою руку и мотает головой.

Смешная такая.

И очень сексуальная.

Придвигаюсь ближе.

Упираюсь членом ей в живот. Обнимаю.

Верещит что-то — ну, реально, будто птичку поймали.

Трепещется. Отбивается.

— Ладно-ладно, успокойся, — прижимаю ее к себе.

Говорить стараюсь нежным, тихим голосом.

Сам маленько ахуеваю от такого поворота. Вроде и похер мне на эту девчонку, а вот что-то уже и не совсем…

Вроде и много таких бегает кругом, а вроде… она какая-то не такая, особенная… хуй знает, блять!

Не мастер я рефлексировать! Давно зарекся уже!

Чмокаю Пташку в светлую макушку, шепчу, что все в порядке и поднимаюсь с кровати.

Некогда разлеживаться — впереди много работы. И вполне возможно кровавой.

Нельзя мне сейчас размякать. Никак нельзя.

Дашь слабину — шакалы сожрут.

Сдвигаю сурово брови.

— Значит так, — начинаю краткий инструктаж, как в армии. — Сидеть здесь тихо. Никуда не выходить. Не отсвечивать. И не дурить, поняла?

Не отвечает.

Личико ладошками закрыла. Там мило и смешно, не могу.

А сквозь неплотно сомкнутые пальчики глазки-то поблескивают — наблюдает.

Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не улыбнуться.

Эх, сейчас бы вернуться в койку. Что еще нужно для счастья? Молодая полуголая, клевая девчонка…

Нет, надо выяснить что за хуйня началась и… снести пару голов если потребуется.

— Я тебя запру. Так дурь всякая в голову будет меньше лезть…

— Эй, стой! — подает наконец голос. — Как это запру? Я тебе собака что ли?

— Не обсуждается.

— Что значит «не обсуждается»? Я не твоя собственность… истукан!

— Покричи-покричи.

Пока она верещит я внимательнее осматриваю дом: окна еще со времен царя Гороха замазаны белой замазкой. Она уже давно превратилась в бетон. Если Пташка и попробует открыть окно — хера с два у нее получится.

— Ты слышишь меня? Кирилл? Мне домой нужно! К маме!

— Здесь посидишь пока я не разберусь.

— И сколько ты разбираться будешь? — недовольно поджимает пухленькие губки.

— Сколько нужно, столько и буду.

Щели люка в подпол хорошо видны, но сильно сомневаюсь, чтобы она рискнула туда лезть — со страху помрет.

Ну, вроде все.

Пожрать только нет ничего. Даже воды нету.

Не дело совсем Пташку без водички оставлять.

— Да ты совсем уже обнаглел! Я не кукла тебе! Чего вы все ко мне привязались!

— Раз привязались, значит так нужно.

Прохожу на веранду и достаю два ведра из нержавейки. Как их еще умудрились не спиздить — большая загадка.

— Это тебе вместо туалета, — с грохотом опускаю ведро перед кроватью.