Книга Найду тебя. Часть 1, страница 19 – Маша Малиновская

Они ржут ещё минуты три, потом, наконец, собираются и уходят, бросая на стол какие-то купюры на чай, которые я ни за что не возьму, как бы ни нуждалась в деньгах.

И только когда хлопает дверь, внутри меня словно ломается до этого сжатая пружина, и я почти бегом бросаюсь в подсобку. Запираюсь изнутри и сползаю на холодный кафель. Дрожащими руками обхватываю голову.

Горло сводит. Глаза жжёт. Но я заставляю себя дышать медленно и глубоко.

В моей жизни случались унижения. И не одно. Далеко не одно, с таким-то детством. Но так дерьмово мне давно не было.

Но я умею с этим справляться, так что никаких слёз. Хренушки.

Когда эта жуткая смена, наконец, заканчивается, я почти волоку за собой ноги. Павел Дмитриевич суёт мне в руку деньги, быстро бормочет «спасибо» и снова отворачивается к бару.

На улице прохладно, мокрый асфальт блестит в свете фонарей. Я кутаюсь в худи, засовывая зябнущие руки поглубже в карманы, и перехожу дорогу.

Но едва я сворачиваю за угол, как останавливаюсь, будто в бетон врезавшись.

Машина. Спортивная серая тачка внаглую перегородила тротуар.

Опёршись на капот, стоит Вяземский. Сигарета в пальцах, куртка расстёгнута.

Его глаза останавливаются на мне.

— Я тебя уже заждался, существо, — говорит с претензией.

Холод скользит по спине, сердце обрывается куда-то в пятки. Я сжимаю кулаки в карманах худи и останавливаюсь в нескольких метрах.

— Что тебе ещё нужно? — Мой голос звучит хрипло.

Он усмехается. Выкидывает сигарету под ноги и давит окурок ботинком, а потом отталкивается от капота и делает несколько неспешных шагов в мою сторону, заставляя окаменеть.

— Садись в машину, — отдаёт короткий приказ, кивнув на свою тачку.

— Зачем? — Внутри всё начинает дрожать. Да, чёрт возьми, я его боюсь.

Взгляд Вяземского темнеет, между бровей пролегает складка.

— Потому что я сказал. А я не люблю ждать, убогая. Шевелись давай.

— Я с тобой никуда не поеду, — на автомате делаю шаг назад, готовая броситься наутёк.

— Поедешь. Пришло время отрабатывать.

— Давай, поторопись. Я и так тут задолбался стоять.

— Я никуда не поеду, сказала же, — обхватываю себя руками и делаю шаг назад.

— Анжелика, — медленно проговаривает моё имя, раскатывая его на языке. Вау, я даже и не подумала бы, что он его знает. Да и не знал бы лучше. — Села в машину. Быстро. А попробуешь дёрнуться, я тебя всё равно поймаю и тогда уже затолкаю в багажник. Не беси меня больше, чем ты уже взбесила.

— Пошёл ты! — бросаю коротко, а потом резко разворачиваюсь и даю дёру.

Хренушки я по доброй воле сяду в его машину.

Тут он всё равно не проедет, так что припускаю в проулок, а уже за ним выбегаю к углу магазина. Вряд ли этот мажор недоделанный решит бежать за мной ножками, это ж надо через лужи прыгать. А на машине тут не проехать.

Только вот как теперь в общежитие идти? Или по дороге перехватит, или в самой общаге. Ему в прошлый раз, судя по всему, не составило труда проникнуть не только в общежитие, но и в мою комнату.

— Дерьмо, — резко выдыхаю, остановившись за магазином возле трассы.

Упираюсь руками в колени, пытаясь отдышаться. Ноги и так гудят после тяжёлой смены, а я ещё и побегать решила.

Может, в полицию стоит обратиться?

Хотя, вряд ли это чем-то поможет. Если бы Вяземский со своими миньонами боялись ментов, уже бы нашлись те, кто написал бы на них заявление. Тот же Дмитрич, например, мог бы да не стал. Не просто так.